Свободный полет

Сергей Бадей

  • Полеты, #1


    Сергей Бадей
    Свободный полет

    Глава 1

        Я сидел перед экраном монитора и уныло пялился в него. Мой непосредственный начальник, Скичко Иван Леонтьевич, восседая в дальнем углу офиса, свирепо сопел и косил на меня зверским взглядом опытного садиста и хладнокровного палача. Ему была известна моя страсть побродить по просторам Интернета, а также моя удивительная способность быстро и незаметно выскакивать из Сети при приближении начальника отдела. Специфика моей работы не позволяла начальству избавить Интернет от меня, а меня от Интернета. Иван Леонтьевич не терял надежды застукать меня за недозволенным занятием, а я, что вполне естественно, не терял бдительности. В отделе даже существовал тотализатор на предмет – «когда же его застукают?». По слухам, начальник отдела тоже в нем участвует, только через подставных лиц. Но до сих пор сторонники Скичко неизменно терпят поражение.
        Вообще-то уныние мое было вызвано не тем фактом, что строгий взор начальника не давал мне возможности безоглядно окунуться в безмерные просторы Интернета, а тем, что я никак не мог решить, что же мне ответить на предложение Семы.
        Этот тип заявился ко мне вчера в восемь вечера. Семен, он же Сема, он же Семка, он же Семен Семеныч, уже около восьми лет увлекается спелеологией. Спелеология – это такая наука, когда нормальные живые люди сами лезут под землю. Что там можно изучать, для меня покрыто мраком тайны, причем буквально. Темно там, как у… ну, продолжить может каждый в меру своего воображения. Не нравится мне это занятие. Наверное, у меня – как это называется? – клаустрофобия.
        Однажды я вместе с Семой побывал на одной шахте. Ему надо было сделать какие-то замеры, а мне как раз делать было нечего. Убивал время на каникулах. Я тогда учился в институте, или, как сейчас принято эти заведения в угоду моде называть, в университете. Ну и поехал я с ним за компанию. А что? Сема, если не считать его бзика со спелеологией, парень – неплохой, веселый и компанейский. Опять же за девочками приударить не дурак. Да и деньги у него всегда водятся. Короче, он меня уговорил…
        Да. О чем это я? Ах да! О клаустрофобии. Мы тогда спустились в шахту, и я сразу почувствовал себя не очень хорошо. Все время казалось, что мне не хватает воздуха и что эта масса земли над головой сейчас на меня рухнет, и я буду ею придавлен. Через три дня она таки рухнула и таки кого-то задавила, но, к счастью, я тогда уже был вне этого подземелья.
        Так вот. Вчера Сема в очередной раз подъехал ко мне с предложением отправиться в какую-то пещеру в Карпатах. У меня как раз намечался отпуск, и я пока не знал, чем мне во время его заняться. На море не хватало денег. Да и не хотелось мне тратить время на возлежание под палящим солнцем среди огромной толпы таких же, как и я. А потом, время от времени, окунать свое покрытое праведным потом тело в грязные волны Черного моря. А тут Сема предлагает мне полный пансион, свежий горный воздух и незабываемые впечатления.
        Начальник отдела куда-то вышел, и я сразу же залез в Интернет, разыскивая инфу по Карпатам. Рассматривал виды Карпатских гор и лесов, фотографии полонин и аккуратных гуцульских домиков. Все, решено! Еду! Точно!
        Я вывалился из Интернета и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Как же хорошо на душе, когда решение наконец-то принято! Сразу же нахлынуло «чемоданное» настроение. Все рабочие неурядицы показались такими мелкими и незначащими на фоне предстоящего приключения. Сегодня же позвоню Семе, пусть рассчитывает на меня.
     
        Вокзал встретил меня своим неизменным шумом, суетой и толчеей. Нескончаемые потоки приезжающих и отъезжающих создавали то самое столпотворение, что так подходит карманникам любых мастей. Безликий голос из громкоговорителей время от времени вносил свою лепту в увеличение беспорядка, сообщая что-то свое – о путях, платформах и о порядке вагонов от головы поезда. На перроне уже маялся Сема. Возле его ног громоздилась куча вещей, крайне необходимых для его спелеологической деятельности.
        Увидев меня, он радостно заулыбался и, обозрев мое снаряжение, одобрительно кивнул. А что? Я уже не в первый раз с ним езжу. Знаю, что там, куда он меня затаскивает, нет ничего, что могло бы сойти за комфортное помещение. Как вы понимаете, в больших и благоустроенных городах нет пещер, если не считать канализации и метро, а там, где есть нерукотворные пещеры, нет больших и благоустроенных городов. Это аксиома!
        Сема взгромоздил на себя свои пожитки. Меня всегда поражает, сколько он таскает с собой. Сема худощав и не производит впечатления очень сильного человека. В то время как его вещи весьма нелегки, Семен может таскать их с неутомимостью муравья на любые расстояния.
        К моему удивлению, он направился к вагону СВ.
        – Э-э-э! – мудро заметил я, увидев его маневр.
        Проводник повторил это эхом, но уже с вопросительной интонацией, подозрительно воззрившись на наш не очень-то респектабельный вид. Все-таки в таких вагонах передвигается публика несколько иного вида. А наш вид явно отличался от общепринятого.
        Сема остановился и захлопал себя по карманам. Когда он дохлопал до нагрудного, то извлек из него два билета. Билеты были именно в этот вагон.
        – Ты всегда отличался экономностью, – сухо заметил я.
        – Просто других не было, – оправдываясь, ответил Сема и протянул билеты проводнику.
        – Не удивлюсь, если ты скажешь, что заказал лучшие номера в местной гостинице, – пробурчал я, начиная восхождение по лестнице в вагон.
        И почему эти строители делают такие низкие платформы? У них что, с глазомером проблемы? Ведь видно же, что они (платформы) значительно ниже площадки вагона. На здоровье трудящихся, то есть меня, экономим? За мной пыхтел Семен, пытаясь протиснуть все свое снаряжение в слишком узкий для оного коридорчик.
        Пока Сема вытаскивал необходимые атрибуты долгого путешествия в вагоне, а именно: жареная курица – 1 шт., вареные яйца – 6 шт., пиво – 2 бут. (не сомневаюсь, что в недрах его рюкзака имеется еще штучки четыре) и колода карт – 1 шт., я, устроившись на мягком диване, смотрел в окно на суету перрона.
        По коридору пробежал проводник, прося провожающих покинуть вагон.
        Где-то впереди я услышал гудок, и перрон плавно начал уплывать назад. А мы, что характерно, двигаться вперед, навстречу новым впечатлениям и неизбежной партии в подкидного дурачка.
        За окном не спеша двигался вечерний пейзаж. Ну это в том случае, когда его не скрывали деревья лесопосадки по обеим сторонам железнодорожной колеи. Сразу чувствовалось, что вагон СВ – это вам не плацкартный. Ход очень мягкий, перестука колес практически не слышно. Мы потягивали чаек, принесенный проводником практически сразу после того, как поезд тронулся, и лениво перебрасывались картами.
        Сема, со сдвинутыми на кончик носа очками, вглядываясь в карты, предпринял очередную попытку обратить меня в свою «спелеологическую» веру. А лично я никак не мог понять, какой смысл лазить по грязным, сырым и плохо освещенным пещерам, рискуя при этом конкретно заблудиться. Сема же горячо утверждал, что это наука. Риск минимальный, если есть карта, а она таки есть. Найти и открыть что-то, доселе неизвестное, что может быть выше? Я заявил, что выше может быть только полноценный отдых на природе. И вот именно этим я и собираюсь заняться, пока Семен будет ползать по своим пещерам. Сема оскорбленно насупился, но через некоторое время оттаял и предложил мне спуститься в пещеру в, так сказать, ознакомительных целях. Я, подумав, что такая экскурсия будет неплохим разнообразием, согласился, даже не подозревая, к чему это приведет. Лучше бы я поехал на море!
     
        Комфорт закончился по прибытии в славный городок Трускавец. Двое мужиков хмурого вида, которых Семен отрекомендовал как Степана и Михайло, сноровисто побросали нас и наши вещи в видавший виды уазик и лихо вырулили на горную дорогу. Хотя сказать, что это была дорога, не совсем верно. Это называлось дорогой, но, по сути, ею не было. Это была пыточная полоса, на которой наши провожатые попытались вытряхнуть из нас все, что в нас еще оставалось. Ну почему дороги к пещерам все такие плохие? Разве трудно оборудовать к каждой пещере по аккуратненькой дорожке? Впрочем, быть может, это сделано специально для того, чтобы подготовить славных спелеологов к предстоящим трудностям. Или отбить охоту преодолевать дальнейшие трудности. Это уж кому как повезет. Это самоубийственное путешествие продолжалось на протяжении пяти часов. Причем каждый раз, когда я спрашивал: «Ну что, еще далеко?» – следовал неизменный ответ: «Та ни, це отуточки, поряд!» Что означало типа – нет, недалеко, где-то здесь, рядом. Из чего я сделал вывод, что мы мотаемся вокруг этой самой пещеры, но вот уже пятый час не можем ее найти. На мой разумный совет вернуться в Трускавец и продолжить поиски на следующий день с утра Сема только зашипел.
        – Ось, прыихалы! – наконец торжественно объявил Степан.
        Я выкарабкался из-под свалившихся на меня вещей и обозрел окрестности через запыленные стекла задней двери. Запыленный вид не впечатлял. Но, за неимением лучшего, пришлось смириться и с этим.
        Избавленный от пыльного стекла, вид не стал намного лучше. Вряд ли можно было предположить, что внутри представшего перед моими глазами жилища кто-то удосужился сделать евроремонт. Естественно, что все удобства находились во дворе. Причем сам двор и соответственно удобства предстоит определить мне самому, что будет весьма затруднительно ввиду большого количества кустарника самого негостеприимного вида, разросшегося вокруг этого убожества под названием домик.
        Я посмотрел на Семена, надеясь, что это просто неудачная шутка. Напрасно. Семен с самым деловым видом навьючивал на себя свою поклажу. Я уныло ухватил свой станковый за лямки и, вспоминая по пути весь свой запас идиоматических выражений и пополняя его по ходу дела новыми, потащился вслед за Семой к жилищу Робинзона Крузо (карпатский вариант).

    Глава 2

        Халупка была надежно закрыта на… колышек. Это меня умилило. Рациональное решение проблемы открытых дверей: скоба в двери, скоба в наличнике, деревянная палочка – и за наши вещи можно быть спокойным.
        – Нам что, каждый раз, когда мы будем надолго выходить, придется таскать свое барахло на себе? – раздраженно поинтересовался я у Семы.
        Вместо ответа Сема засунул руку в карман и вытащил висячий замок с вставленным в него ключом. Буркнув еще что-то о том, что при таких окнах и стенах этот замок поможет, как мертвому припарка, я протопал внутрь помещения.
        Беглый осмотр интерьера вызвал у меня огромное желание развернуться и в том же порядке спешно это помещение покинуть. Толстый слой пыли лежал на полу и на всей мебели. Мебель – это два деревянных топчана, стол и три табурета. В углу на большом металлическом листе примостилась «буржуйка» с выведенной в окно выхлопной трубой. Сразу было видно, что этим помещением никто давно не пользовался.
        Первым делом Семен организовал генеральную уборку. На мое заявление о том, что я нахожусь в отпуске и поэтому должен отдыхать, он невозмутимо ответил, что отдых должен быть активным. Самым активным на данный момент Сема считал отпуск с влажной тряпкой в руках. Руки, которые должны были эту тряпку держать, почему-то оказались моими. Не находящийся в отпуске Семен ограничился тем, что таскал в ведре воду из протекавшего невдалеке ручья. К счастью, поленница у входа и несколько чурок у «буржуйки» давали надежду, что осваивать еще и профессию дровокола мне не придется.
        Закончив уборку, я сделал голодные глаза и внимательно посмотрел ими на Семена. Мой выразительный взгляд был оставлен без внимания.
        – Надеюсь, мы сегодня не постимся? Нет? – добавив как можно больше сарказма в свой голос, поинтересовался я.
        – Готовить будем по очереди, – откликнулся мой друг. – И сегодня как раз твоя.
        Метко запущенный мною башмак не попал в приятеля только потому, что этот негодяй успел уклониться.
        – У меня есть еще чем в тебя швырнуть, – прокомментировал я, подтаскивая к себе сумку Семена.
        – Ладно. – Семен со вздохом перехватил свою сумку и начал в ней копаться. – По многочисленным просьбам отдыхающих трудящихся сегодня я буду готовить. Но трудящиеся должны знать, что завтра их очередь.
        Что и говорить, ужин прошел в романтической обстановке. Сидя на крыльце, мы, отмахиваясь от комаров, с удовольствием уплетали печеную картошку с колбасой, запивая ее ароматным чаем.
        Карпаты, местами еще освещенные заходящим солнцем, были изумительно красивы. Думать о предстоящих суровых буднях как-то не хотелось.
     
        Семен возился со снаряжением, а я с посудой. Ее предстояло мыть, но я никак не решался начать это мучение. Почему мучение? Да потому что для мужика мыть посуду – это всегда мучение. А мыть ее в холодной воде – мучение вдвойне. А подогреть воду – облом в полный рост!
        – А когда остальные приедут? – чтобы хоть как-то оттянуть неприятный момент, спросил я.
        Сема продолжал молча возиться со своими железяками и веревками.
        – Сем, ты слышишь, о чем я спрашиваю?
        – А остальных не будет, – ответил Семен, сбрасывая в мешочек какие-то зажимы.
        – Ты что, один хочешь туда идти? – оторопел я.
        – Нет, – спокойно ответствовал мой друг. – Мы пойдем вдвоем с тобой.
        Я тихо опустился на табурет, надеясь, что он таки стоит там, где я опускаюсь.
        – Ты в своем уме? – вежливо поинтересовался я. – Экстрим в мои отпускные планы не входил. Я сейчас достану свои записи, и ты увидишь, что там не предполагаются экскурсии по пещерам Карпат.
        – Ничего страшного, – улыбнулся мне этот нахал, – мы их запишем.
        – Сема, – уже серьезно сказал я, – ты же знаешь, что самодеятельность среди спелеологов не приветствуется. Ты хочешь огрести неприятностей по самое не могу?
        – Да знаю я, знаю! – раздраженно откликнулся мой друг. – Но ехать было некому, а провести исследования необходимо. Ты не волнуйся. Я все сделаю сам, а ты только подстрахуешь.
        – Так вот чем вызвана твоя щедрость! – ужаснулся я от догадки. – Ты преступным, заметь, путем заманил меня в эту дыру. Но тебе показалось этого мало, и ты хочешь увлечь меня, молодого и красивого, в еще большую дыру. Тебе плевать, что у меня отпуск и мой организм жаждет солнца, свежего воздуха и отдыха? Вместо этого ты предлагаешь мне спертую атмосферу каких-то катакомб? Изверг твоя фамилия!
        – Да-да, – согласился со мной Сема, примеряя на мою талию пояс с карабинами. – Влад, будешь работать вторым номером.
        Как, вы не знали, что меня зовут Владислав? Ну так теперь будете знать. Владислав Коновалов – инженер-программист и, по совместительству, системный администратор в маленькой компании по разработке… Впрочем, это неважно, что мы там разрабатываем. Важно, что через час я, опутанный всевозможными веревками, стоял вместе с Семеном перед дырой в земле, из которой тянулся не очень гостеприимный холодный воздух.
        – Сем! – попытался я в последний раз воззвать к здравому смыслу друга, – я не думаю, что это хорошая идея. Давай отложим ее.
        – Не боись! – бодро откликнулся Семен, включая фонарь на шлеме и аккуратно пробуя ногой выступ у входа в эту дыру.
        Понятно. Здравый смысл Семена, видимо, ушел в отпуск одновременно со мной. Только его в отличие от меня в пещеру лезть не заставляют.
     
        Сначала мы спускались вертикально вниз, используя выступы. Моя задача была следить, чтобы шнур, которым мы были связаны, не цеплялся за преграды. Одновременно с этим я должен был страховать шедшего первым Семена. А вот в случае, если он вдруг сорвется, я должен был, схватившись рукой за вторую веревку, удержать его (и меня, конечно) от падения вниз. Это было не очень удобно, но я справлялся. Наконец мы достигли ровной площадки.
        Семен открыл планшетку и начал внимательно всматриваться в план пещеры, что-то определяя и шевеля от усердия губами.
        – А мы не заблудимся? – задал я наивный вопрос, без оптимизма рассматривая несколько ходов, ведущих в разные стороны из зала, в котором мы оказались.
        Семен внушительно постучал ногтем по целлофану планшетки:
        – Вот план, здесь не очень запутанные ходы, заблудиться мудрено.
        – С тобой это как раз немудрено, – буркнул я в ответ. – Вспомни Стахановск. Если бы не тот дядька, мы бы до сих пор там бродили.
        – Это была случайность, – отрезал Семен. – Там я не изучал плана, а понадеялся на то, что штреки расположены стандартно. Нам вон туда! Второй проход справа.
        Я, чертыхнувшись про себя, побрел за уверенно шагавшим Семеном.
        По этому проходу мы пробирались достаточно долго. Где нагибаясь, а где так и ползком, протискивая себя и взятые с собой припасы в узкие лазы. Тросик на связке мы решили пока не снимать.
        Выползли мы в огромную пещеру. Сталактиты нависали над нами с потолка, а сталагмиты, что характерно, стремились им навстречу с пола. В свете фонарей я заметил, что они расположены не совсем так, как представлялось мне раньше. Ведь по теории как? Если есть сталактит, то под ним обязательно должен быть сталагмит. Во всяком случае, это логично. Но тут иногда были сталактиты, но сталагмитов под ними не наблюдалось, и наоборот. Свой вопрос я не замедлил озвучить Семену, который деловито щелкал фотоаппаратом, снимая чем-то приглянувшуюся ему каменную сосульку.
        Не отрываясь от своего занятия, Семен пустился в пространные объяснения о каких-то жидкостных потоках, о содержании солей в этих потоках и о том, что я лоботряс и мог бы поинтересоваться этим сам, штудируя умные книги.
        Пришлось напомнить Семену, что спелеологом я стал не по своей воле. Кое-кто коварно заманил меня в этот каменный мешок, а теперь не желает делиться багажом знаний.
        Семен невнятно со мной соглашался, выбирая место для наиболее удачного ракурса съемок.
        – Влад, встань позади меня и посвети вот на этот сталактит! – распорядился Семен.
        И вот тут я сделал ошибку, которую не прощают ни горы, ни пещеры. Я не посмотрел, куда следует встать, а просто туда шагнул. Нога не встретила поверхности пола. Вот так я, коротко матюгнувшись, и ухнул в яму. Как назло, дна там не оказалось, и я по неожиданно скользким стенкам поехал вниз. Я еще успел услышать изумленный возглас Семки и шум его падения. Шнур на мгновение натянулся, задерживая мое скольжение, но тут же ослаб, давая понять, что Семен отправился вслед за мной.
        Я отчаянно пытался хоть как-то затормозиться. Растопырив руки и ноги, старался ухватиться хоть за что-нибудь. Но ничего мне не попадалось. Скорость падения нарастала. Краем уха я слышал, что Семен тоже пытается что-то сделать, но так же безрезультатно.
        Но вот подошва правого ботинка за что-то зацепилась. Я, спружинив ногой, тормознулся. Так ведь не подумал, что сверху катится Семен. Он всей массой на меня и налетел, мигом выбив из-под моих ног опору, а из меня, собственно, сознание. Что там было дальше, я уже не знаю. Простите, но участие в дальнейших событиях принимало лишь мое тело. Сознание в этот момент пребывало в глубокой отключке.

    Глава 3

        Сознание вернулось как-то скачком. Лицо пригревало, под сомкнутыми веками ощущалось, что мне в лицо что-то светит, как бы не солнце. Я медленно приоткрыл глаза и увидел над собой глубокую синеву неба. Легкое облачко, неспешно осуществляющее свое путешествие, как раз заслонило солнце. Я осторожно провел ревизию своих конечностей, проверяя их функциональность и наличие. Вернее, наоборот. Их наличие и функциональность. Результат меня немного обрадовал. Несмотря на ломоту от падения, все вроде бы было нормально.
        Кто-то, несомненно добрый, нас нашел и вытащил на поверхность. Никого не слышно. Наверное, этот добрый побежал за помощью, и вскорости приедет «скорая», и нас заберут в местную больничку. Нас… Нас? Нас ли?
        Кровь, получив от этой мысли порцию адреналина, сделала ощутимый толчок. Я резко сел, испуганно оглядываясь по сторонам в поисках Семена.
        Фух! Да вот же он, лежит на спине. Глаза закрыты, но грудь вздымается от дыхания. Жив, курилка!
        Я, покряхтывая, поднялся и проковылял к другу. Странно. Шнур все так же связывал нас в единое целое. Интересно. Нас что, вот так, вдвоем, и вытащили? Поморщившись, я отцепил шнур и наклонился над Семой. Что там делают, чтобы привести в чувство? Вроде бы хлопают по щекам и льют на физиономию холодную воду. Воду я лить не стал, не садист же какой-нибудь. Похлопал. О! Подействовало! Семен медленно раскрыл глаза. Они были слегка мутноваты.
        – Привет, крылатый! – улыбнулся он и снова закрыл глаза.
        Это плохо! Я огляделся по сторонам, так, на всякий случай, ничего и никого крылатого не заметил. Ставим диагноз: крыша уехала. Как будем возвращать?
        Я, ободренный первым удачным опытом, возобновил массаж щек друга. Семен снова открыл глаза. На этот раз они приняли осмысленное выражение. Он сфокусировал на мне взгляд.
        – Влад?..
        Глаза сделали было попытку снова разъехаться, но я пресек ее очередным хлопком по щеке.
        – А где тот?
        – Кто «тот»?
        – Ангел?
        Мама родная! Не хватало еще, чтобы Семен в «дурку» после этой экспедиции попал.
        – Здесь нет никакого ангела! И не было! Понял? – рявкнул я, замахиваясь для очередного массажного воздействия.
        – Не надо! Я понял, – торопливо сказал Семен. – Значит, мне померещилось. Я уж подумал, что туда попал.
        – Куда?
        – Ну в этот… в рай.
        – Ага! Так тебя туда и пустили. Особенно после того, что ты со мной сделал. Да тебя бы святой Петр поганой метлой гнал бы до самого ада!
        Семен, постанывая, попытался сесть. Я быстро пришел ему на помощь, поддержав за плечи. Он огляделся по сторонам.
        – Где мы?
        – Слава богу, на поверхности! – отозвался я.
        – Я вижу, что на поверхности, – огрызнулся Сема. – Где именно?
        – У тебя что, совсем память отшибло?! – вспылил я. – Ты случайно не забыл, что мы в Карпаты поехали, по пещерам (чтоб им пусто было!) полазить?
        – Это не Карпаты, Влад! – испуганно выпалил Семен.
        Я ошарашенно огляделся вокруг. Как это – не Карпаты? Смерички – самые обыкновенные, камни вокруг – тоже. Скальные выступы ничем не отличались от того места, где мы предпринимали спуск в пещеру.
        – Ну и почему это ты решил, что это не Карпаты? – сурово спросил я Семена.
        Сема медленно поднял руку, указывая куда-то вдаль. Я проследил взглядом за направлением. Сначала ничего не увидел. Потом рассмотрел практически сливающийся с небом конус. Конус огромного вулкана! Вулкан в Карпатах? Да, это как-то не вяжется. Да ничего не вяжется!
        – Где мы? – выдохнул я.
        – Ты случайно не забыл, что это я задавал такой вопрос? – сухо спросил Семен.
        – Хорошо, – поправился я, – как мы здесь очутились?
        – Сначала надо определиться, где мы, а потом уже – как сюда попали. – Семен, покряхтывая, поднялся на ноги. – Ты не находишь, что вопросов больше, чем эти два?
        – Нахожу! – буркнул я, продолжая рассматривать неожиданность на горизонте. До чего же грандиозное зрелище!
        – Итак, – Семен встал рядом со мной и тоже уставился на конус, – где у нас имеются такие вулканы?
        – По-моему, это называется Огненный пояс, – откликнулся я. – Вот там и имеются вулканы. Места, где происходят всякие напряженности в земной коре.
        – Суть я знаю не хуже тебя, – сердито сказал Сема. – На какое место это похоже?
        – Мне помнится, что Ключевская сопка – самый большой вулкан на Земле. Может быть, это она?
        – Камчатка? – Семен почесал тыковку, сняв шлем. – Ты уверен?
        – А что еще остается? – с надеждой спросил я.
        Перенестись из Карпат на Камчатку! Сама эта мысль вызывала у меня очень неприятное сосущее ощущение в животе.
        – Может быть, Италия? – предположил Семен. – Там у них Везувий имеется. Тоже вулкан не из маленьких… Или Этна?
        – Мне почему-то кажется, что нет, – хмыкнул я. – В Италии плотность населения высокая. Ты наблюдаешь какое-нибудь поселение в пределах видимости?
        Семен некоторое время крутился на месте, всматриваясь в разные стороны, потом медленно покачал головой:
        – Не вижу.
        – Значит, Камчатка, – решительно сказал я.
        – Как будто вулканы есть только в Италии и на Камчатке! – повернулся ко мне Семен.
        – Судя по растительности, это не экватор, – отрубил я. – Стало быть, надо брать среднюю полосу. Вряд ли это Чили. Я не слыхивал, чтобы там были такие громады. Значит, средняя полоса Северного полушария. Не Италия, иначе мы бы увидели какие-нибудь поселения. Остается только Камчатка.
        – Не стоит ломать голову, – вдруг сказал Сема, продолжая посматривать по сторонам. – Вон поднимается дым. Пойдем туда и спросим. Кто-то же там что-то жжет.
        – Где дым? – насторожился я.
        – Да вон же! – Семен показал рукой вправо.
        Сколько я ни всматривался, но дыма так и не увидел.
        – Ты уверен, что это дым? – на всякий случай спросил я. – А вдруг это еще какой-нибудь вулкан. Их на Камчатке навалом.
        – Что я, простой дым от вулкана не отличу? – фыркнул пренебрежительно Семен. – Пошли! Путь не близкий. Я оцениваю расстояние километров в десять.
        Я смотал шнур в бухту и повесил на плечо. Каски мы оставили, как и фонари с аккумуляторами. По таким местностям лучше ходить налегке. А лучше вообще не ходить, да только деваться нам было некуда.
        Люблю ходить по лесу, но не по горному. Сема ловко перескакивал камни и лавировал между ветвями. Он практически не производил шума, передвигаясь по лесному ландшафту. Зато я трещал за нас двоих, как медведь, забравшийся в малинник. Сема недовольно оглядывался на меня, хрустящего, но ничего не говорил. Это он правильно делал. Скажи он что-нибудь, я бы ответил, да так, что мало бы не показалось. Те десять километров, в которые Сема определил расстояние, мы преодолевали часа три, не меньше. Наконец за деревьями и я увидел клубы черного дыма, поднимающегося над лесом. Не хотелось бы напороться на тривиальный лесной пожар. А дым почему-то наводил на такую мысль. Слишком уж его много было.
        Мы выперлись на большую поляну и убедились в том, что это-таки точно пожар. Горел дом, стоящий посреди поляны. Мне это очень не понравилось, а еще больше мне не понравилось то, что возле дома лежали тела людей. Это уже смахивало на уголовщину, в которой мне очень не хотелось бы быть замешанным. Притом что если поджигатели и убивцы еще где-то здесь, то мы могли попасть под раздачу в качестве нежелательных свидетелей. Попадать под раздачу мне тоже очень не хотелось. Я торопливо вытащил охотничий нож из ножен, болтавшихся у меня на поясе. Хороший нож. Недавно купил. С компасом и набором первой необходимости в ручке. Судя по тому, что и Семен достал свою финку, он тоже пришел к тому же выводу. Правда, если у бандитов огнестрельное оружие, то наши ножи им до одного места.
        Сема, пятясь, затолкал меня в заросли.
        – Ты посиди здесь, а я мотнусь вокруг дома, осмотрюсь.
        – Эй! – заволновался я. – Давай вместе. На всякий случай.
        – Нет, – мотнул Сема головой. – Ты слишком уж шумный. Я быстро.
        – Не лезь на рожон! – счел нужным предупредить я друга. – Аккуратненько так пройдись, не высовывайся. Хорошо?
        – Не дурак, – кивнул Сема, – я пошел.
        Семен испарился. Я, затаив дыхание, всматривался в окружающие горящий дом деревья.
        – Никого! – раздалось за моей спиной.
        Это было настолько неожиданно, что, подпрыгнув на месте, я развернулся и метнул нож на голос.
        Несколько секунд мы с Семеном стояли, глядя друг на друга. Потом Семен осторожно покосился на нож, который прошел впритирку к его голове и на половину лезвия вошел в ствол стоящего рядом дерева.
        – Владик, ты больше так не делай, – мягко попросил меня Семен.
        – Постараюсь, – пообещал я. – Но при условии, что ты не будешь подкрадываться ко мне со спины.
        – Я не подкрадывался! – возмутился Семен. – Я спокойно подошел.
        – А я тебя не видел! – огрызнулся я. – У меня все нервы напряжены, а тут ты неожиданно под руку говоришь.
        Сема уцепился за нож и подергал его, пытаясь вытянуть из дерева. Не получилось.
        – Вот и дерево испортил! – сердито выговорил он.
        – Ничего я не испортил! Зарастет! – Я шагнул вперед и одним рывком выдернул свой нож.
        Тут, понимаешь, несколько трупов лежит, а он о природе беспокоится. Нашел время!

    Глава 4

        Мы осторожно, постоянно оглядываясь, подошли к пылающему дому. Никакого движения. Не люблю я иметь дело с мертвыми. Да и не имел в общем-то до сих пор. Как-то обходила меня стороной эта радость. Нет чтобы и сейчас обойти!
        Мужчина и женщина лежали лицом вверх. Раны не оставляли сомнений, что нанесены они были каким-то острым предметом. Чуть в стороне уткнулась лицом в траву еще одна женщина. Из ее спины торчала короткая черная стрела. Такая же стрела досталась и собаке, что скорчилась у покосившейся калитки.
        – Ну и что ты по этому поводу думаешь? – обратился ко мне Семен, рассматривая нерадостную картину.
        – Что тут думать? – нервно сказал я. – Надо срочно бежать искать милицию или полицию. Или что тут у них?
        – Одно ясно, – невозмутимо продолжал Сема, – пистолетов, автоматов у них нет.
        – А ты почем знаешь?
        – А ни одного огнестрела. Ты не находишь?
        – Может, они не хотели, чтобы выстрелы были слышны, – настороженно оглядываясь, предположил я.
        – Здесь? В глуши? – хмыкнул Семен. – Да рвани здесь бомба, никто не услышит!
        – Ладно. Убедил! Зато у них явно есть арбалет.
        – Или лук.
        – Это не лучные стрелы, – указал я на очевидный факт. – Очень короткие и толстые. Такими из лука не очень-то постреляешь.
        Семен немного постоял, внимательно рассматривая предмет спора, и вынужден был согласиться. А я подумал: «Какие из нас специалисты-криминалисты? Тут убитые люди лежат, а мы, вместо того чтобы тревогу поднимать, дискуссии устраиваем!»
        Что меня не очень-то радовало, так это то, что Сема прав, говоря о глуши. Ни электричества, ни других благ цивилизации у дома не наблюдалось. Да и к нему вела тропинка, а не дорога. Скудный огород примыкал к строению с другой стороны. Невдалеке журчал по камням небольшой ручеек. Может, эти люди бежали сюда от тех же благ? Я читал, что такие случаи бывали. Но зачем же было их убивать? Судя по всему, они небогаты. Чем они могли кому-то мешать?
        – Пойдем по тропинке, – решительно сказал Семен.
        – Куда?
        – Туда, куда она приведет! У тебя что, есть другие предложения?
        – У меня предложений нет, – вздохнул я, – у меня опасение есть. Как бы нам на убивцев не наскочить. Да и что с этим делать?
        – С чем «этим»? – не понял Сема.
        – Ну с телами. Надо бы предать земле, как положено.
        – Нет. Надо оставить как есть. Расследование должно же быть. А мы будем просто внимательны, – заключил Сема, начиная движение. – Убийцы же не знают, что мы тут.
        – А мы не знаем, где это «тут»! – счел нужным заметить я, пристраиваясь рядом.
     
        Тропинка прихотливо извивалась среди поросших лесом каменных выступов. Мы брели по ней. Хорошо, что она все-таки вела вниз. По моим ощущениям, прошло уже порядочно времени с того момента, как мы забрались в пещеру. Мой желудок активно напоминал мне о том же. Семен остановился и, отстегнув флягу от пояса, сделал пару глотков.
        – Поесть бы, – мечтательно сказал я, принимая от него флягу и в свою очередь отхлебывая из нее.
        – И как ты можешь думать о еде после всего увиденного? – вздохнул Семен.
        – Могу! – твердо сказал я. – Я просто не думаю об увиденном.
        – Давай еще немного пройдем, – Семен снова пристегнул флягу к поясу, – а там устроим привал и откроем банку «Завтрак туриста».
        – Ух ты! – взбодрился я. – Ты таки взял с собой хавчик!
        – Я же не знал, сколько нам в пещере придется ходить, – пожал плечами Сема.
        Так мы и шли. Но через несколько километров Семен вдруг остановился. Я чуть было не налетел на него.
        – Ты чего?
        – Тихо! – Семен прислушивался к чему-то.
        Я тоже на всякий случай прислушался. Ничего не слышу! А ведь никогда на слух не жаловался.
        – Чего там? – нетерпеливо обратился я к другу.
        – Они вон там, за тем поворотом. – Семен махнул рукой в сторону скального выступа. – Давай сюда! Посмотрим – кто, что и с чем.
        Семен свернул с тропинки и начал вскарабкиваться по склону вверх. Я постоял в раздумье, но, признав правоту друга, последовал за ним. Из-под ног посыпались мелкие камешки. Да что же это такое? Вон Сема поднимался, так хоть бы один упал! А Семен недовольно оглянулся на шуршание сползающих камней.
        – Ты не можешь потише, медведь?
        – Я тебе что, дивизия «Эдельвейс»? – пропыхтел я в ответ.
        – Да твои шаги кто угодно за километр услышит! – прошипел Семен.
        – Ладно. Я постараюсь потише, – пообещал я.
        Движение мое замедлилось, но шуметь я стал действительно-таки значительно меньше.
        Мы подползли к краю выступа и выглянули за него. Внизу, на небольшой площадке, свободной от зарослей, расположилось около дюжины индивидуумов. Они сидели кружком у костра. Я прищурился, пытаясь рассмотреть их одежду. В это время Семен тихонько охнул.
        – Ты чего? – прошептал я.
        – Влад, это не люди, – в ответ шепнул Сема.
        – Конечно, нéлюди, – согласился я, – раз тех так убили.
        – Ты не понял, – сердито зашептал Семен. – Это НЕ люди.
        – А кто? – удивленно вытаращился я на Сему.
        Вот тебе и на! Как это может быть – НЕ люди. Инопланетяне, что ли?
        Семен внезапно протянул руку и прижал меня к земле. Я уже собирался высказаться по полной программе, но мне не дал это сделать характерный свист. Со стороны леса в тех, что расположились на привал, полетели стрелы. Со своего места я услышал далекие вскрики и хрипение застигнутых врасплох незнакомцев. Стрелы перестали вылетать из леса так же внезапно, как и начали. Возле костра прекратилось всякое движение. Но то, что произошло дальше, вогнало меня в полный ступор.
        Земля вокруг всего этого безобразия вдруг пошла волнами, вспучилась, и тела погибших вместе со всеми вещами и костром в придачу медленно погрузились в нее. И вот уже перед нашими глазами – чистая и ровная площадка, на которой не осталось ни малейших следов недавнего побоища.
     
        Осторожно, бесшумно мы попятились назад, скатились по склону и присели под камнями.
        – Ты что-нибудь понимаешь? – выдохнул я.
        – Ничего! – обрадовал меня Семен. – Ущипни меня! Мне кажется, что я сплю. – Я больно ущипнул. – Ой! Ты что, клещи с собой носишь? – воскликнул друг.
        – Не спишь! – успокоил я Сему. – Одно ясно: надо срочно отсюда делать ноги.
        – Может, еще и подскажешь – куда? – скривился Семен.
        – А что, есть куда? – огрызнулся я. – Давай переждем, а дальше по тропинке. Только на ту площадку не надо заходить. Не нравится она мне.
     
        Солнце уже начало ощутимо клониться к закату, когда мы тронулись в дальнейший путь. Перед этим мы достаточно долго просидели под большим камнем, стараясь не высовываться, и внимательно всматривались в противоположный склон, готовые при малейшем намеке на опасность бежать. Куда? А вот об этом я старался не думать. Между делом мы все-таки умудрились перекусить тушенкой из банки под интригующим названием «Завтрак туриста» и хлебом. Все это оказалось в рюкзаке запасливого Семена.
        Роль лидера нашей маленькой стаи взял на себя Семен. Я без возражений уступил ему. Все-таки он уже доказал, что в этом деле на голову выше меня. Я взял на себя обеспечение тылов. Задача ввиду сгущающихся сумерек становилась все труднее.
        Шагнув за очередной поворот, Семен резко остановился.
        – Амбец, приплыли! – прокомментировал он свое торможение.
        Да мне в общем-то его комментарий и не нужен был. Я и сам увидел, что «амбец».
        Поперек тропы стояли несколько человек, явно поджидающих нас. Я узрел в их руках луки и стрелы. Как вы понимаете, стрелы лежали на тетивах, а их острые наконечники недвусмысленно были нацелены в наши организмы. Причем в самые уязвимые места этих самых организмов. Так как мы с Семеном заботились о сохранности наших шкур, то дисциплинированно остановились и подняли руки вверх. Проверять, насколько метко те стреляют, желания не возникало.
        Один из группы шагнул вперед и что-то сказал высоким звонким голосом. Это что, женщины? И главное, я не мог идентифицировать язык. Ни на один из слышанных мною этот похож не был.
        – Не понимаю, – промямлил Сема, старательно вытягивая руки вверх.
        – Я тоже, – пробурчал я, стараясь не отставать от него в стремлении к звездам.
        Человек, обратившийся к нам, подошел ближе. Нет, не женщина. Узкое лицо, миндалевидные глаза. Фигура не массивная, но чувствуется в ней природная сила и ловкость. На вид я определил его возраст примерно в двадцать пять – двадцать шесть лет. И что-то в нем было такое, что я не понимал. Человек? А человек ли?
        Воин – а в том, что это воин, сомневаться не приходилось, принимая во внимание отблескивающие металлом доспехи под плащом темно-зеленого цвета, – повторил сказанное ранее.
        Результат был предсказуем. Мы снова ничего не поняли.
        Нет, просто цирк какой-то! Лук, стрелы… о, и мечи в ножнах на поясе. Простите, но это несерьезно! Оно, конечно, хорошо! Тихо и, если умеешь хорошо стрелять из лука, убийственно, но… против современных снайперов – это детские игрушки. И зачем этим лесным воинам доспехи? Достаточно одной очереди из «узи», от бедра, и кевларовый бронежилет не поможет. Ничего не понимаю!
        Видимо, тот, кто к нам обращался, тоже ничего не понимал. Задержали двоих подозрительных. Что-то бормочут непонятное и руки вверх тянут. Этак и стрелу схлопотать недолго.
        Воин задумался, остро поглядывая на нас и потирая рукой подбородок. Мне тоже захотелось почесать себе подбородок, но подозрение, что это будет последнее мое почесывание в этой жизни, остановило меня.
        Воин, видимо, принял какое-то решение. Он круто повернулся, сказав при этом несколько слов, и махнул рукой, приказывая нам следовать за ним. И двинулся в сторону от тропы, в лес. Понятно. Сам решение не смог принять, будет советоваться с теми, кто может. Мы, не опуская рук, покорно тронулись за ним. Шестеро воинов распределились по обеим сторонам и сопровождали нас, зорко следя за каждым нашим шевелением. И опять мне пришлось удивиться. Было такое впечатление, что по лесу шел я один. Во всяком случае, шелест листьев, шорох хвои и треск сучков производил только я. Все остальные двигались совершенно бесшумно. Как будто они плыли над поверхностью. К моему неудовольствию, Сема в отношении бесшумной ходьбы ни в чем не отставал от этих парней с луками.
        В сумерках определиться было трудно. По моему мнению, я оттрещал от тропы метров сто или около того, когда шагающий впереди предводитель нашего конвоя остановился. Он широко махнул рукой, сказав (или пропев) длинное слово. Удивляюсь, как он только язык не сломал – столько там было согласных звуков. Между деревьями вдруг возник ярко-зеленый контур. Он полыхал изумрудным светом, озаряя пространство метров на десять вокруг.
        – Сема, а ведь мы не на Земле, – поделился я результатом личных выводов.
        – Сам уже догадался, – откликнулся мой наблюдательный друг.
        Резкий повелительный окрик одного из сопровождающих прервал нашу содержательную, но весьма краткую беседу о множественности миров.
        Весь наш небольшой отряд промаршировал в изумрудную рамку. Я было притормозил, но укол (кажется, стрелы) в мягкое место правой ягодичной мышцы придал мне решимости двигаться дальше.

    Глава 5

        Сам процесс вхождения в эту изумрудную хрень прошел безболезненно. Какое-то ощущение невесомости присутствовало, но не более. Доли секунды, и мы в другом месте. Если бы я мог, я бы восхищенно почесал затылок, но, во избежание покалываний острыми предметами некоторых других частей тела, делать этого не стал. Вот это да! Нуль-транспортировка! Мечта всех земных физиков и иже с ними. Они там изобретают, а тут уже есть, и, судя по всему, в массовом производстве.
        Вывалились мы на этакую аллейку. Широкая, вымощенная маленькими кирпичиками дорожка. В воздухе висят разноцветные шарики света (и, надо заметить, освещают они очень даже неплохо), скамеечки на ажурных ножках расставлены в прихотливом беспорядке. Урн нет. Это обстоятельство меня несколько обескуражило. А куда мусор девать, неизбежный при променадах семейств? Да и сплюнуть, что иногда очень хочется, некуда.
        На одной из скамеечек в свободной позе сидел представитель местного населения. На нем не было доспеха. Его одеяния составляли предметы свободного покроя. Светло-зеленые штаны у ступней стянуты чем-то типа шнурочка с завязочками, туфли с загнутыми кверху носками, белая рубаха с расстегнутым воротом. Длинные волосы свободно рассыпаны по плечам. Когда мы подошли ближе и я смог рассмотреть этого типа подробнее, то невольно остановился, разинув рот. Было от чего!
        Передо мной сидел самый настоящий эльф. Ага! Вот тот самый, ушастый, то есть остроушастый. Он без всякого интереса скользнул глазами по нашим унылым фигурам с поднятыми руками и снова уставился в глубь леса (или парка, кто их тут разберет?). А я, за остановку, получил еще один чувствительный тычок острым в спину.
        Ох и не понравился мне этот полный пофигизма взгляд. Он мог говорить о чем угодно. В том числе и о том, что таких, как мы, здесь повидали уже немало. Мы прошли по аллее до конца и остановились перед маленьким домиком. А ничего такой домик, красивый.
        На крыльце появилась еще одна личность. Эльф, разумеется. Серебристые волосы, стянутые на голове широкой лентой, удивительные фиолетовые глаза, плащ серебристого же цвета свободно спадает с нешироких плеч. Каждое его движение показалось мне каким-то наигранным, акцентированно-изящным. Как у неискреннего актера, ей-богу!
        Командир нашего конвоя что-то ему доложил. Эльф подошел к нам, осмотрел и что-то процедил сквозь зубы. Мы, что вполне естественно, ответили ему искренним непониманием.
        Изящно приподняв правую бровь, эльф изобразил удивление. Он снова что-то сказал, судя по всему, на другом языке. Эффект был тот же – наше непонимание. Бровь приподнялась чуть выше. Последовала еще одна попытка что-то узнать. И снова на непонятном нам языке. Хоть бы на английском или французском что-нибудь спросил! Хотя о чем это я? Если мы, как было мудро мной же замечено, не на Земле, то и Англия и Франция остались там, где и все остальное. Вот ведь положение, а!
        Эльф постоял, наморщив лоб. Решает, зараза, сразу нас в расход или еще что-нибудь спросить. Ушел в домик, что-то сказав командиру стражи.
        Мы с Семеном переглянулись. «Табак дело» – сказали мне его глаза. «Ага!» – ответил я при помощи глаз и дополнительной мимики.
        Командир, махнув рукой, направился влево по дорожке. Мы дружно потопали за ним. Интересно, а какие тут, у этих чудиков, тюрьмы. Или они этим не озабочиваются? Стрела в жизненно важный орган – всяко дешевле.
        Нет. Все-таки гуманизм и у них имеется. Подвели к какому-то сарайчику, висящему на огромной ветви дерева непонятной национальности. К проему входа пришлось карабкаться по лесенке. Сема взлетел легко, а вот мне пришлось хуже. Уж больно лесенка хлипкая. Пока лез – все время боялся, что оборвется. Вряд ли порча казенного имущества улучшит их отношение к нам.
     
        Свет солнечного луча ударил по глазам. Я сонно заворочался, пытаясь закрыть лицо от надоедливого солнечного зайчика, но не преуспел в этом. В голове молнией мелькнул вчерашний день и понимание того, что мы в плену. Это заставило меня резко принять сидячее положение.
        Нет, вы только поглядите на этого архаровца! Мало того что нагло дрыхнет, когда мы в узилище, так еще и немелодично похрапывает! Пришлось пошевелить его хорошим пинком. В ответ раздалось сонное бурчание о том, какой я хороший и добрый, а также о том, куда бы мне пойти и где застрелиться.
        – Стреляться я сам не буду! – рыкнул я. – Тут полно желающих осуществить вышеупомянутую процедуру. Это я на тот случай, если ты забыл, где мы с тобой находимся.
        – А что? – Сема сел, сонно потряс головой. – Появилась возможность бежать?
        – Куда? И как? – хмуро поинтересовался я.
        – Ну а если не появилась, так чего дергаться? – Сема снова рухнул на пол с явным намерением продолжить прерванное занятие.
        Я со злостью и завистью посмотрел на него. Это же надо! Мы в такой незавидной ситуации, а он спит как ни в чем не бывало… Стоп! Что-то в нем не то! Я застывшим взглядом взирал на его уши. Верхние кончики явственно заострились. Мама родная! Автоматически ухватился за свои, кровные. Фух! Отлегло. Руки ощутили обычные нормальные человеческие уши.
        Ну и что же теперь делать? И что, собственно, происходит? Может, Семе что-нибудь этакое вкололи? Если у них тут телепортация вовсю используется, то каких высот наука достигла? Вполне могли и вколоть!
        Нет, все же что-то тут не вяжется! Если у них такие высоты достижений, то, какого лешего они луками и стрелами балуются? И мечи на боках самые что ни на есть настоящие. Проводóв, а это, по моему мнению, и является признаком цивилизации, тоже нет. Просто голова от таких мыслей пухнет! А этот дрыхнет!
        – Эй! Вставай, эльфийская морда! – не выдержал я. – Ты, между прочим, вляпался по самое не могу. Надо решать, как тебя из этого вытаскивать.
        Семен снова сонно сел.
        – Это кто эльфийская морда? – сердито поинтересовался он. – И куда это я вляпался?
        – У тебя, если не ошибаюсь, в нагрудном кармане зеркальце есть, – ехидно отозвался я. – Не сочти за труд, достань его и посмотрись.
        Семен, сопя, достал зеркальце и уставился в него.
        – Особое внимание обрати на уши, – заметил я. – Потом можешь обратить внимание и на цвет глаз, которые, по моим воспоминаниям, раньше у тебя были серыми.
        Зеркальце выпало из пальцев Семы. Он смотрел на меня испуганно и беспомощно.
        – Как же это? – растерянно пробормотал он.
        Мне ничего не оставалось, как только пожать плечами.
        – А ты почему не изменился? – вдруг подозрительно спросил Сема.
        – Откуда я знаю? – неожиданно, даже для себя самого, вызверился я. – Может, у меня иммунитет ко всем этим штучкам.
        – Глаза – фигня! – рассуждал тем временем Сема. – А вот что с ушами делать? Да со мной, таким, ни одна девушка знакомиться не захочет. Влад! Что делать? Чего ты молчишь?
        Ну вот! Разбудил, на свою голову. Посоветоваться захотелось. С таким посоветуешься!
        Мы сидели и молча смотрели друг на друга. Ни одной дельной мысли в голове не было. Такое впечатление, что они, оценив масштаб проблемы, забились куда-то в уголок и вылезать не собираются.
        В самый напряженный момент нашего взаимного созерцания в проеме двери появилась голова одного из местных.
        «Да, похож Сема!» – отметило мое сознание, а пришлый в это время вел суровый подсчет количества пленных на предмет – не сбежал ли кто. При взгляде на Сему его глаза удивленно расширились. Он повернул голову и что-то сказал на своем языке, обращаясь к кому-то, стоящему снизу.
        Я услышал, как за пределами нашего пристанища поднялся возбужденный галдеж. Пленившие нас эльфы активно делились впечатлениями от фразы заглянувшего к нам.
        Эльф мотнул головой, показывая нам, что надо бы совершить променад по свежему воздуху. Предложение нами было принято – а куда бы мы делись?
        Спустившись на землю, мы уныло обозрели давешний конвой. Что меня особенно возмутило, так это то, что все стрелы теперь были направлены только на меня. Семена же считали за своего. Фактически так и было.
        Предводитель выразительным жестом приказал нам следовать за ним. Я хмуро в компании обэльфяченного Семена и под пристальным надзором конвоя двинулся следом. Руки на этот раз я поднимать не стал. Впрочем, никто от меня этого и не требовал.
        Мы шли по аллейке между деревьев. Ветви их смыкались у нас над головой, создавая своеобразный коридор. Сквозь плотную листву кое-где простреливали лучи солнца и наклонные сияющие столбики перемежались с участками тени, создавая почти нереальную картину. Я хмуро поглядывал на сопровождающих нас стражей. Они держались значительно свободней. Как будто ночь, проведенная нами в их лагере, была определенным испытанием, которое мы выдержали. Ну за себя-то я уверен – выдержал, а вот с Семеном – это вопрос.
        Нас так долго вели по этим извилистым аллеям, что, честно говоря, я запутался. Если придется отсюда делать ноги, то вряд ли я найду выход.
        Цель нашей ходьбы возникла перед нами как-то внезапно. Тропа упиралась в ствол огромного дерева. Скажи мне, что такие могут быть, – не поверил бы. Гм, лес, где не ступала нога дровосека. Ну и что? Дальше-то куда?
        Мы стояли перед этим чудом, покрытым корой, и пялились на него с таким же изумлением, как в музее туристы рассматривают картины великих живописцев. Вроде бы и смотреть не на что, а стоят и смотрят. Гадают, что же это художник сказать хотел тем, что нарисовал прилет каких-то там грачей. А ничего он не хотел сказать! Грачи прилетели – вот он этот прилет и изобразил. Мне быстро надоело это созерцание, и я начал осматриваться по сторонам. Может, еще чего увижу? Из-за этого я пропустил момент, когда в стволе вдруг образовался проем. Повернул голову, среагировав на движение, а этот кадр уже выплывает нам навстречу.
        Эльф, естественно. Других тут не держат. А если и держат, то, как меня, на прицеле. Можно подумать, что я сам к ним напросился.
        Эльф был молод…
        Стоп. Мне вспомнилась какая-то книга. Не самый любимый мною жанр – фэнтези. Насколько я помню, там что-то было этакое, орко-эльфийское. И там говорилось, что эти парни страдают бессмертием. И выглядят молодыми до этого самого бессмертия.
        Так вот. Эльф выглядел молодым. Он уставился на нас глазами совершенно изумительного фиолетового цвета и что-то спросил у подскочившего к нему командира конвоя. Тот затараторил, помогая себе жестами и придавая тем самым выразительности своему докладу. Эльф внимательно слушал, не сводя с нас глаз. Дослушав до конца, он кивнул, показывая, что усвоил услышанное, и подошел к нам ближе.
        Первым делом он взял в работу Семена. Положил ему руку на лоб и, прикрыв веки, что-то забормотал. Потом открыл глаза и что-то спросил у Семы. Тот ответил на непонятном языке, замолчал, с удивлением прислушиваясь к себе, и, уже на понятном мне языке, кратко выразил это удивление.
        – Ну и что это было? – нейтрально поинтересовался я, с опаской поглядывая на повернувшегося ко мне эльфа.
        – Экспресс-обучение местному диалекту, – кратко проинформировал меня Семен. – Не дергайся! Это не больно.
        – Ну да, – отозвался я, – ты-то уже ихний, а я пока еще держусь за свое родное, человеческое.
        Но когда эльф возложил мне длань на лоб, я все же стерпел. Пока он снова что-то бормотал, в голове шумело, щелкало и попискивало, как в неисправном системном блоке.
        – Ты меня понимаешь? – вдруг спросил меня эльф.
        – Понимаю, – восхищенно кивнул я.
        Вот это да! Так быстро обучать языкам – это что-то! Наши методы с двадцать пятым кадром можно просто сдавать в утиль, если такое начнут практиковать на курсах обучения иностранным языкам. Надо только эту абракадабру запомнить. Такие деньги можно заколачивать, что мама не горюй!
        – Кто вы? – снова задал вопрос эльф. – Откуда вы пришли в наши леса?
        – Ну кто мы – вы и сами видите, – отозвался я. – И насчет «пришли» это тоже вопрос спорный. Мне все-таки кажется, что мы не пришли, а нас привели. Вы не находите?
        Конечно, я нагло нарывался. Сам понимаю. Но все то, что нам уже довелось перенести в этом мире, так вдруг нахлынуло, что я с трудом сдерживался, чтобы не дать этому типу в физиономию. Может, и дал бы, да только слишком дорогим это удовольствие окажется.
        Эльф нахмурил брови. Конечно, кому понравится, когда гость нагло хамит хозяину.
        – Вам повезло, – проинформировал меня эльф. – Обычно тех, кто появляется в нашем лесу, мы угощаем стрелами.
        – А потом покойничками угощаете землю, – подхватил я. – Видели мы ваше гостеприимство…
        – Не обижайтесь на моего друга, – встрял Семен. – Как-то так получилось, что нас достаточно редко берут в плен, и он не привык к такому состоянию. По этой причине он немного нервничает.
        Я изумленно повернулся к Семе.
        – Это когда нас раньше в плен брали? – подозрительно спросил я.
        – Вот видите? – не отвечая мне, обратился Семен к эльфу.
        Тот с любопытством рассматривал нас.
        – Наших стражей удивило то, что вы выглядите необычно для нашего мира. Также их удивило, что вы разговариваете на неизвестном языке. Только поэтому вы остались в живых, – пояснил Семену эльф. – Ответь мне, брат. Почему ты прикидывался человеком? Наши воины чуть было не совершили страшную ошибку, убив тебя.
        Пришла очередь задуматься Семену.
        – Видите ли… э-э-э… – начал он.
        – Зови меня Мармиэль, – милостиво кивнул эльф.
        – Очень приятно! – кивнул мой друг. – Меня зовут Семен…
        – Странное имя для перворожденного! – вскинул брови Мармиэль.
        – Не более странное, чем твое, – буркнул я.
        – У нас такие имена имеют место, – метнув на меня укоризненный взгляд, поспешил пояснить Семен.
        – Где это – у вас? – решил уточнить Мармиэль.
        – Ох, хотел бы я знать, где это «у нас», – тяжело вздохнул я.
        – Похоже, быстро этот вопрос не решить. – Мармиэль повернулся к командиру нашего почетного эскорта. – Я разберусь с пленными. Вы можете идти.
        – Светлый, не опасно ли это? – заколебался тот.
        – Не волнуйся! – кратко ответил тот, поворачиваясь к проему. – Семьен и ты, человек, следуйте за мной.

    Глава 6

        То, что этот эльфийский мужик пожелал с нами поговорить, внушало определенные надежды на сохранение наших жизней. Это как-то бодрило. Меньше бодрило то, что надежда вернуться домой становилась все более смутной. Меня так же тревожило это превращение Семена. Я же его знаю много лет! Никогда и нигде он своих черт эльфа, проступивших сегодня, не проявлял.
        Мармиэль провел нас в достаточно уютное помещение, освещенное несколькими шарами, висящими под потолком. Каким образом его устроили в стволе дерева, для меня оставалось загадкой. Честно говоря, для меня тут все было загадочным. А я, по складу своего характера, такие загадки терпеть ненавижу!
        Эльф прошел к изящному столику и плетеному креслу, стоящему у стола, уселся в это кресло и снова стал пытливо нас рассматривать. Мы с Семеном стояли у входа, не зная, что нам делать дальше. Хоть бы сесть предложил, зараза ушастая!
        Как будто в ответ на мои мысли, из пола вдруг выскочили тонкие прутики и, мгновенно сплетаясь, сформировались в два новых кресла. Вот это технология! Если узнать, как это делается, и добраться до дома, желательно живым, то можно стать и лауреатом Шнобелевской… простите, Нобелевской премии. Есть только два фактора, которые препятствовали этой лучезарной перспективе: как это делается и как добраться до дома. Причем второй фактор – самый важный.
        Я кивнул и, подтолкнув Семена, прошел к правому креслу. Семен несколько заторможенно присел на левое сиденье. Судя по вознесшимся ввысь бровям Мармиэля, факт появления кресел среди его жилища стал явлением слегка неожиданным для него. Он с интересом взглянул на Сему.
        – Неплохо, брат, неплохо! – мягко сказал Мармиэль. – Может быть, ты поведаешь мне историю твоих странствий?
        – Только его? – фыркнул я.
        Мармиэль недовольно взглянул на меня:
        – Человек, не вмешивайся! Когда я захочу узнать что-то о твоих странствиях, я тебя спрошу об этом.
        Вам это не напоминает пресловутый вопрос о расовой дискриминации? Хотя в свете последних событий, этот вопрос становится уже и не таким пресловутым. Я пока только закипаю, но если этот кадр продолжит в том же духе, то таки нарвется на пару ласковых!
        Семен начал рассказывать. Видно было, что он тщательно подбирает слова. В некоторых местах он сбивался, и тогда я подсказывал ему. Но, в общем, он достаточно толково отобразил наши мытарства. Мармиэль его не перебивал, хотя в некоторых местах недоуменно вскидывал брови, но молчал, приберегая вопросы на потом. Вообще-то мне такая манера слушать понравилась.
        – Занимательно, – изрек Мармиэль, когда Семен закончил свое повествование. – Другой мир… и мир, в котором нет магии. Занимательно!
        – Вам занимательно, а вот нам не очень, – буркнул я. – В нашем мире стрелы в мирных спелеологов из леса не летают.
        – А ты, брат, значит, был там, в человеческом обличье, – продолжал Мармиэль, не обращая внимания на мое бурчание. – Это объясняет многие вопросы, которые были у меня до твоего рассказа.
        – Хотелось бы знать, – неуверенно сказал Семен, – есть ли у нас шансы вернуться?
        Правильный вопрос! Даже я не смог бы сформулировать его лучше. Но задать вопрос еще не значит, что на него есть ответ. И в этом смысле Мармиэль оправдал мои наихудшие ожидания. Постукивая пальцами по столику, он нахмурился:
        – Не понимаю, зачем тебе туда возвращаться? Да и не могу вот так, сразу, ответить тебе. Мне надо посоветоваться с сильнейшими магами нашего народа.
        – А с сильнейшими магами вообще? Не только вашего народа? – не вытерпел я.
        – Сильнее наших магов нет, – высокомерно ответил Мармиэль. – Разве что драконы. Но они не будут с вами даже разговаривать.
        – Ага, – понятливо кивнул я, – они нас сразу же сожрут.
        – Сожгут, – поправил меня Мармиэль. – Разница, конечно, несущественная, но я люблю точность определений. Предлагаю тебе, брат Семьен, воспользоваться нашим гостеприимством и подождать немного. Я все же думаю, что мы найдем ответ на твой вопрос.
        – А я?
        – А он?
        Вопрос вырвался у нас с Семеном практически одновременно.
        – Человеку место среди своих, – небрежно заметил Мармиэль.
        – Но он мой друг! – возмущенно приподнялся со своего места Сема. – Он мне жизнь спас!
        – Это, конечно, похвально, – благосклонно кивнул мне Мармиэль, – и заслуживает поощрения. Но идет вразрез с устоявшимися традициями. Уже то, что человек оказался здесь, а не был остановлен на границе наших владений, является неслыханным происшествием.
        – Так он же необычный человек, – поспешил вставить Семен.
        – Я заметил, – кивнул Мармиэль. – Таких нахальных людей я еще не встречал.
        – Нахальство – не единственное мое достоинство, – прорычал я.
        Все! Этот ушастый тип меня достал. Сейчас я буду все разбивать тут вдребезги и пополам.
        Внезапно из моего кресла вырвались побеги и оплели мои руки и ноги, крепко привязав таким образом меня к креслу.
        – Мы эльфы! – известил меня Мармиэль, насмешливо улыбаясь.
        – А я – человек! – тихо сказал я, поднимаясь.
        Побеги отлетели прочь, не в силах удержать мое тело. Улыбка Мармиэля сразу потускнела. Он в шоке смотрел на меня.
        – А сейчас будет единственный в своем роде аттракцион, – объявил я, закатывая рукав на правой руке. – Один раз, и только у нас! Эльф, бегающий не только по стенам, но и по потолку. Но далеко не убежит. Я тебя сейчас, хмырь ушастый, научу родину любить!
        – Как ты это сделал? – побледнел Мармиэль, пятясь от меня к стене своего жилища.
        – В число моих талантов входит не только это, – зловеще оповестил я эльфа, – и ты в этом сейчас убедишься.
        – Влад! Остановись! – повис у меня на руке Семен. – Это наш единственный шанс вернуться домой.
        «А ведь Сема в чем-то прав», – мелькнуло у меня в голове, заставив сдержать мой коронный хук справа.
        – Тогда пусть разговаривает со мной нормально! – буркнул я, остывая.
        – Будет! – пообещал Семен.
        Мармиэль подошел к моему креслу и стал недоверчиво рассматривать отростки, которые не оправдали его ожиданий.
        – Это невозможно! – выпрямился он. – Ты их просто порвал!
        – Когда я зол, то на многое способен, – мило улыбнулся я в ответ.
        Я не обманывал этого ушастого. Когда я начинаю злиться, то сам не могу понять, откуда что берется. Однажды я зашвырнул в кабинку туалета трех парней из вневедомственной охраны офиса, когда те начали откровенно мне хамить. Ах да, я забыл сказать, что кабинка была рассчитана на одного человека. Стены оказались крепкими, и дверь, что удивительно, тоже. Когда кабинку открыли, то глазам сердобольных предстало унылое зрелище. С тех пор я пользовался у охраны очень большим уважением и предупредительностью.
        Пожалуй, и в глазах этого Мармиэля появилось что-то похожее на уважение и интерес.
        – Ну раз уж ты здесь, то можно сделать исключение из правил, – решил сам для себя этот тип, – но все же не пойму, почему ты не хочешь жить среди своих сородичей?
        Сородичей? Он что, издевается? Все мои сородичи остались там, откуда мы с Семой сюда свалились. Ну как ему это объяснить, да и поймет ли он? Мне, честно говоря, совсем не улыбалось остаться одному в незнакомом для меня мире.
        – Понимаешь, – начал я, тщательно подбирая слова, – у нас там нет не только магии, но и эльфов…
        – Этого не может быть! – категорически прервал меня Мармиэль. – Мы – самая приспособленная к жизни раса. Везде, где существует жизнь, есть эльфы.
        Мармиэль многозначительно посмотрел на Сему, показывая мне, как я был неправ, давая заведомо ложную информацию.
        – Но там Семен ничем от людей не отличался! – снова начал заводиться я.
        Семен успокаивающе положил мне руку на плечо и кивнул Мармиэлю, подтверждая мои слова.
        – Хорошо, пусть будет так, – решил Мармиэль, хотя недоверие в его глазах не растаяло. – Продолжай!
        – Он мой друг, – проинформировал я эльфа. – И единственный человек, которого я тут знаю и которому я доверяю.
        – Не человек, а эльф, – педантично поправил меня Мармиэль.
        – Да кем бы он ни был! Я не хотел бы с ним разлучаться.
        – И я не хотел бы, – подал голос Семен, – по тем же причинам.
        – Нет дружбы крепче, чем дружба эльфа! – высокопарно изрек Мармиэль. – Эти чувства делают тебе честь, Семьен. Я возьму на себя смелость порекомендовать Совету разрешить этому человеку, в качестве большого исключения, провести некоторое время тут.
        – Время, необходимое для получения ответа, – уточнил Семен.
        – Ну да, – кивнул Мармиэль.
        – Это, кстати, сколько может занять примерно? – поинтересовался я.
        – Я думаю, что не очень много, – небрежно ответил Мармиэль, – лет сто – сто пятьдесят.
        – Сколько?! – Я ошеломленно плюхнулся в кресло.
        – Я уже не раз замечал, что со слухом у людей есть проблемы, – сухо заметил Мармиэль.
        – Нет, ушастый, я тебе сейчас точно дам в ухо, – огрызнулся я, – тогда и у тебя возникнут те же проблемы со слухом.
        – Влад, успокойся! – потребовал Семен и, уже обращаясь к Мармиэлю, добавил: – Мой товарищ хочет сказать, что это слишком большой отрезок времени.
        – Ну да, – согласился эльф. – А что вы хотите? Я как маг могу уже сейчас обозначить несколько проблем, с которыми нам придется столкнуться. Их же надо всесторонне рассмотреть, обосновать. А поиск вашего мира? Расчет его координат? Да и метод переброски тоже требует тщательнейшего определения.
        – Но я же столько не проживу! – взвыл я.
        – Это уже твои проблемы, – хладнокровно парировал этот тип. – А если будешь таким невежливым и дальше, то проживешь еще меньше.
        Семен вцепился мне в плечо, давая понять, что сейчас не место и не время сокращать поголовье эльфов в данном, отдельно взятом регионе.
        – А на сокращение сроков можно надеяться? – жалобно спросил он.
        Мармиэль в задумчивости почесал макушку.
        – Можно, – наконец разрешил он. – Но гарантировать я вам ничего не могу.

    Глава 7

        Пока Мармиэль находился в тягостном недоумении, как это простой смертный умудрился порвать его магические путы, я сам раздумывал над нашей нелегкой долей.
        Перспектива проторчать в этом эльфятнике всю оставшуюся жизнь меня, честно говоря, не вдохновляла. Спору нет, возможно, мне тут будет спокойно и даже безопасно. Опять же комфорт тут предпочтительнее, чем в необорудованном элементарными удобствами лесу. Но какое-то чувство неудовлетворенности поселилось внутри меня. Хотелось все же посмотреть на окружающий нас иной мир, раз уж выпала такая возможность. Эти соображения я и изложил Семе.
        Вообще-то определенные опасения относительно друга у меня были. Обэльфяченный Семен мог просто проникнуться пагубной философией этого народа, состоящей в том, что сто – сто пятьдесят лет – это пустяки, дело житейское. Не спорю, может, для них это и пустяки, при их-то бессмертии. А для меня? Семен мог не захотеть покидать гостеприимный для него лес и обиталище эльфов.
        Сема меня приятно разочаровал. Его деятельная натура встала на мою сторону в этом вопросе, и мы вместе уломали новоприобретенную эльфийскую суть.
        Мармиэль удивленно воззрился на нас:
        – Отправиться во внешний мир? Насколько я понял, у вас, в том мире, не вспарывают животы мечами и не стреляют из лука в людей. Об элементарной магии у вас тоже понятия не имеют. Каким образом вы предполагаете выжить?
        – Пусть магии у нас и не имеется, – задумчиво ответил я, – да и мечами со стрелами не особо балуются, но у нас тоже – не сахар. Знаешь ли ты, мой остроухий друг, что такое автомат Калашникова в режиме очередей? А пистолет Стечкина в ближнем бою не даст ни единого шанса даже мастеру владения мечом, если этот мастер находится на расстоянии, превышающем длину этого самого меча. Да и об отряде воинов можно будет не беспокоиться, если они в плотном строю. Пары осколочных гранат вполне хватит для того, чтобы обратить отряд воинов в отряд трупов. Так что не стоит нас пугать суровостью внешнего мира. Вот если вы дадите нам оружие и возможность потренироваться во владении им, мы будем вам очень благодарны.
        Мармиэль, выслушав мою тираду, вопросительно посмотрел на Семена. Тот, хоть и не очень уверенно, кивнул.
        – Но первым делом, – поспешил я закрепить успех, – было бы очень неплохо поставить нас на довольствие. Шутка ли сказать, со вчерашнего обеда ни крошки во рту не было. Это ж какое нарушение баланса калорий!
        «Баланс калорий» надежно вогнал Мармиэля в ступор. Ясно же, что они, село темное, понятия о таких вещах не имеют. Эльф уставился на меня и, шевеля губами, переваривал новые для него слова. Семен укоризненно (в который раз уже?) взглянул на меня. Да, сам понимаю, что переборщил.
        – Эй! – помахал я ладонью перед лицом заклинившего эльфа. – Кушать нам тут дадут? Или вы все поститесь?
        По глазам Мармиэля было видно, как сознание медленно возвращается из заоблачных высот в его остроухую голову.
        – Нет, – изрек он даже с некоторым восхищением, – таких наглых людей мне встречать еще не приходилось! Даже людские предводители обращаются ко мне с подобающим уважением и вежливостью. С какой стати ты решил, что мы будем вам помогать? Мы что-то вам должны? Ну ладно Семьен – наш брат, а мы ценим каждого из нас, даже и не из нашего клана. Но при чем здесь ты? Какая нам будет польза от такого нахального смертного?
        Ох, не нравится мне этот ехидный прищур фиолетовых глаз! А ведь прав остроухий – как ни поверни, пользы от нас особой не предвидится, да и вреда… Стоп! А вот над этим надо подумать! Два молодых мужика, да с верхним образованием, да знающих некоторые технологии, о которых тут, привыкнув к магии, и не догадываются. Причем не голые теоретики, а достаточно практичные люди (я поморщился), ну ладно, один людь и один эльф. Попробуем с этого боку!
        – Помочь нам в ваших же интересах, – осторожно сказал я, фиксируя его взгляд. – Посуди сам. В нашем мире нет магии, и это заставило нас обходиться без нее. И мы обходимся. Посмотри на то, что у нас есть, и ты это поймешь. Как ты думаешь, откажется ли какой-нибудь из людских властителей от новых знаний, не требующих помощи магии? Упустит ли он шанс стать сильнее?
        – А что мешает нам убить тебя? – Глаза Мармиэля потемнели, а тон не предвещал ничего хорошего.
        – Вы что, дроу? – хмуро спросил я. – Просто вот так взять и убить меня?
        – Нас, – поправил меня Семен.
        – Если встанет вопрос о сохранности нашего мира, – неприятно улыбнулся мне Мармиэль, – мы перед таким действием не остановимся. И откуда ты знаешь об этих приверженцах Хаоса?
        – А ведь и не надо разрушать ваш мир, – ответил я, пытаясь вспомнить заодно, откуда я действительно знаю о дроу. – Вы помогаете нам, а мы не даем шансов вырваться на просторы опасных технологий местным деятелям. Это будет очень благородно с вашей стороны, и вполне соответствует имиджу светлых эльфов.
        По тому, как наморщил лоб Мармиэль, я понял, что переборщил с терминами. Некоторые слова явно выходили за пределы, наверное, солидного тома словаря местного Ожегова. Я заметил, что они прозвучали на моем родном языке.
        – Ты можешь перевести то, что он только что сказал? – обратился Мармиэль к Семе.
        – Он сказал, что можно решить эту задачу со свойственным эльфам благородством, не убивая нас и не разрушая привычного положения вещей, – мягко ответил Семен.
        – И потом, разве решение поставленной задачи не вызывает у вас интереса? – поспешно добавил я.
        – А где гарантия, что так оно и будет? – спросил Мармиэль, но глаза эльфа чуть ли не кричали, что задача его действительно заинтересовала.
        – Мое честное слово, – твердо ответил я.
        – Гм, ты говоришь правду, – заметил Мармиэль.
        – Конечно! Зачем мне лгать? – удивленно спросил я.
        – Это не вопрос, а констатация, – сварливо ответил этот тип. – Нам свойственно отделять лживые речи от правдивых слов.
        Опа! Так они еще могут нехило подрабатывать на должности детекторов лжи! Я с нехорошим интересом посмотрел на Сему. Если он сохранит свои свойства при возвращении в родные пенаты, я знаю, как заработать на кусочек хлебушка, маслице и на то, что можно на образовавшийся бутербродик положить.
        – Но меня интересует еще один вопрос, – задумчиво сказал Мармиэль, наливая себе в бокал какой-то напиток золотистого цвета.
        А нам не предложил, жлоб ушастый. А у меня ведь в горле тоже пересохло, да и есть я хочу не по-детски.
        – Как ты умудрился разорвать путы? Это не по силам простому смертному, да и эльфу тоже, если подумать. – Мармиэль, сделав глоток, пытливо уставился на меня.
        – А что, проводились подобные исследования? – хмуро спросил я.
        – Нет, – мой вопрос явно удивил Мармиэля, – ну…
        – Прости, но, может быть, по ходу беседы, перекусим? – не вытерпел я. – Реально не ели со вчерашнего дня. Да и не пили тоже.
        Находящийся в задумчивости Мармиэль как-то вяло помахал рукой. Я с трудом удержал элемент великого русского, так и рвущийся охарактеризовать ситуацию. На столике неспешно материализовалось что-то явно съедобное и кувшин, запотевшие бока которого указывали, что там есть чем запить это съедобное.
        Семен бросил на меня предостерегающий взгляд. Я понятливо кивнул и вопросительно взглянул на Мармиэля. Тот на вопросительный взгляд не отреагировал, пристально рассматривая свои оборванные прутики. Пришлось кашлянуть, привлекая его внимание. Мармиэль повернул к нам голову:
        – Почему вы не едите? Ешьте! Это для вас.
        Пока мы насыщались, эльф бродил по помещению в глубокой задумчивости, что-то бормоча себе под нос. Я заметил, что мяса в предоставленной нам еде не наблюдается.
        – Я знаю, что люди едят блюда из плоти живых, – как бы отвечая на мои мысли, сказал Мармиэль, – но мы питаемся тем, что предоставляет нам лес. Мы не можем лишать жизни бессловесных существ ради собственного чревоугодия, разве что при защите своей жизни.
        Я с печалью вспомнил баночку тушенки, съеденную нами вчера. Да, кусок мяса мне бы сейчас не повредил. Но на «нет» и суда нет.
        – Ты не обычный человек, – вдруг озвучил результаты своих размышлений Мармиэль. – Вопрос только в том: кто ты или что ты?
        Я чуть не подавился куском очень вкусной лепешки.
        – Я – это я. Каким был, таким и остался! – сердито отозвался я. – Что за подозрения такие?
        – Я уже сказал, что простой человек не может порвать путы. – Мармиэль с нехорошим интересом рассматривал меня. – Это магическое воздействие. Сила пут превышает силы того, на кого накладываются.
        – Но до определенного предела, – среагировал я. – Если ты мне предоставишь формулу расчета этой силы и материал, из которого создаются эти путы, то я рассчитаю тебе этот предел. Конечно, без компа это будет дольше, но алгоритм расчетов я себе уже примерно представляю.
        Забавно наблюдать выражение глубокого изумления на эльфийской физиономии местного Кио. Ничем иным это выражение быть не могло.
        – Ты маг? – слегка дрожащим голосом спросил Мармиэль. – Почему я не чувствую твоей магической природы?
        – Маг? – переспросил я. – Вот уж чего за собой не замечал.
        – Откуда тогда ты знаешь такие тонкости?
        Нет, просто приятно осознавать, что поставил в тупик этого сноба.
        – Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось вашим мудрецам, – припомнил я строку из старика Шекспира, несколько адаптировав ее к местным условиям.
        – Я не Горацио и не друг тебе, – педантично заметил Мармиэль.
        – И ты этим гордишься? – укоризненно спросил я.
        Эльф в полном недоумении покосился на киснущего от смеха Семена.
        – Я не понимаю, Семьен, чем вызван твой смех?
        – С этим человеком надо уметь говорить. Он способен свести с ума того, кто его не знает.
        – Эльфы не сходят с ума! – сердито сказал Мармиэль.
        – Ты в этом уверен? – с нехорошим интересом спросил я. – Кстати, на путах ты уже прокололся.
        Мармиэль сел в кресло и с некоторой опаской уставился на меня, потом вопросительно посмотрел на Семена.
        – А я вынужден иметь с ним дело каждый день, – пожаловался Семен и тяжело вздохнул.
        Подкрепив свой истощенный, нервный из-за последних событий организм, я несколько воспрянул духом. Давно уже заметил, что на сытый желудок неприятности кажутся более мелкими, чем на голодный.
        – Мармиэль, может, мы, пока вы будете искать решение, попутешествуем по этому миру? – тактично осведомился я. – Посмотрим, так сказать, местные достопримечательности?
        – Тогда мы можем не искать решения, – удовлетворенно ответил Мармиэль.
        – Не понял, – поднял правую бровь я (когда-то где-то вычитал, что это умение весьма полезно в среде таких вот ушастых и благородных).
        – Мертвым оно вам вряд ли пригодится, – благожелательно пояснил Мармиэль.
        М-да, хорошие тут нравы! А я это начал подозревать с того момента, как увидел пылающее подворье.
        – У нас, если не владеть оружием, долго не живут, – продолжал тем временем Мармиэль.
        – А если владеть? – спросил Семен.
        – Живут чуть дольше, – кивнул эльф. – Понятно, что я говорю о землях, которые находятся за пределами наших лесов. У нас вам ничего не грозит.
        «Угу, кроме вас самих!» – хмуро подумал я.
        – Но надо же нам чем-то заняться. Не можем мы просто ждать, ничего не делая, – здраво рассудил Семен.
        – Разумно! – покивал Мармиэль. – Ты можешь начать обучение. Ты – эльф, но ничего о том, что это означает, не знаешь. Может быть, узнав нашу жизнь лучше, ты и не захочешь уходить от нас.
        – А я? – не вытерпел я. – Мне тоже обучаться?
        Вот что значит истинное умение владения бровями! Одним движением этого органа Мармиэль смог выразить целую гамму чувств – от пренебрежения до недоумения.
        – Ты думаешь, что можешь обучиться тому, что свойственно только нашему народу? Да лишь на основы уходит шестьдесят лет. И это у нашего народа. А ты – человек.
        Ну, снова за рыбу гроши! Этот сноб опять нарывается на грубость.
        – Ты сам мудро заметил, что я не обычный человек, – напомнил я. – Откуда ты знаешь, на что я способен? Впрочем, меня ваши основы не очень-то и интересуют. Владению оружием меня могут обучить?
        – Могут, – сказал Мармиэль, рассматривая меня с каким-то непонятным выражением лица. – Могут попробовать обучить тебя некоторым навыкам. Но виртуозному владению – вряд ли. Мы совершенствуем свои умения на протяжении всей нашей жизни, а она несравнима с длительностью твоей.
        – Вот и ладно, – легко согласился я. – С паршивой овцы хоть шерсти клок!
        – ?! – изумленно вытаращил на меня глаза Мармиэль.
        – Давайте обучим меня всему, чему я смогу обучиться, – растолковал я вконец обалдевшему эльфу.

    Глава 8

        – Ты вообще-то соображаешь, что делаешь? – раздраженно говорил Семен, нервно расхаживая по нашему узилищу. – Я же видел, что ты нагло нарываешься! Они могут прихлопнуть нас, как мух! И никто никогда об этом не узнает!
        – Успокойся! – Я устало откинулся на стену этого сарая, расположенного на ветви гигантского дерева.
        Прямо как большой скворечник. Так и хочется вылезти на жердочку перед входом и запеть. Только боюсь, что мое пение будет сродни вороньему карканью.
        – Нет, ты мне объясни, что это тебе под хвост попало? – Семен, вопреки моему совету, никак не мог успокоиться.
        – Хвост?! – Я даже подскочил из положения сидя. – Фух! Ты ж меня так не пугай!
        – Это я так, образно, – отозвался Семен, озадаченно глядя на меня.
        – Образно? – Я вперил суровый взгляд в своего друга. – Тут всякое может случиться. Вот ты – яркий образец.
        – Не уклоняйся от темы! – снова взвился мой друг, недовольный многозначительным взглядом, который я бросил на его острые уши.
        – Да что тут объяснять? – Я снова сполз по стене. – Тебе вот хорошо. Ты – вроде действительно эльф. Тебе эти годы – что семечки. А вот мне как быть? Через те лета, что отвел Мармиэль на решение этой задачи, на родину можно будет отправлять разве что гроб с тем, что от меня к тому времени останется. Мне эта перспектива как-то не очень нравится.
        – Ну, я не уверен, что кроме острых ушей ко мне перешло и долголетие эльфов, – рассудительно ответил Сема, присаживаясь рядом со мной. – И потом, ты уверен, что ты не изменился?
        – Сема! – укоризненно сказал я. – Я слышал, что эльфы отличаются феноменальным зрением. Ты видел то, что мне было не под силу рассмотреть. Протри глаза и взгляни на меня. Я каким был, таким и остался.
        – Но ты же смог порвать путы, – поджал губы Семен, – а это, насколько я понял, не под силу человеку.
        – Да что там было рвать, эти прутики? – рявкнул я. – Устроили сенсацию столетия. Это же не металл, а деревяшки. Коэффициент сопротивления на разрыв совершенно разный.
        – Но Мармиэль говорил… – начал было мой друг.
        – Что он говорил? – не мог успокоиться я. – Что это не под силу никому? А кто пробовал? Ты пробовал? Посмотри на мои руки! Они обычные! А ноги? Чем они отличаются от тех, которые я имел всегда?
        Семен в сомнении смотрел на меня:
        – Влад! Ты не кричи. Но мне кажется, что они стали значительно сильнее и крепче, чем были там, на Земле.
        Я внимательно рассмотрел свои руки. Вроде бы такие же, как и были. Ну ничего не изменилось! Я же не хлюпик какой-нибудь. А ежедневные тренировки в клубе любителей старинного боя значительно укрепили мои руки за последние пять лет.
        Да, я занимаюсь, вернее, занимался в таком клубе. А что? Я парень молодой, неженатый. Семьей еще не успел обзавестись. Девчонка у меня, правда, была. А как же без этого? Впрочем, об этом как-нибудь потом, под настроение.
        Я сейчас о клубе говорю. Милейший Александр Павлович (для своих Алпав), руководитель секции исторического реконструирования, выделил мне из своей богатейшей коллекции холодного оружия меч, носящий название Бастард сворд. Меч этот не был оригинальным произведением шестнадцатого века (кто же мне такую редкость отдаст?), но вполне соответствовал оригиналу. Длина клинка была около девяноста сантиметров, и к моменту нынешних событий я уже довольно ловко с ним управлялся. Попробуй-ка ежедневно покрути два с половиной кило по нескольку часов. Тренировочные бои в панцире «высокой защиты» – именно так называл Сан Палыч эти убийственные «душегубки». Конечно же мастером клинка я не стал, но и «подарком» тоже не был. Больше всего противников смущали мои неожиданные действия. Только Валерка – вот кто действительно был мастером! – со своим русским мечом мог легко, играючи, справиться с моими импровизациями. После того как я несколько раз получил от Валерки по хребту, а это чувствительно, даже несмотря на толстый войлок, я отказался от боев с ним. Но он мне здорово преподал азы мечного боя.
        На всякий случай я проверил свой организм на наличие каких-то изменений. А ничего не нашел!
        – Нет, Сема, – вздохнул я. – Каким я был, таким я и остался. Просто эльфы тут какие-то субтильные.
        – Это и я субтильный? – оскорбился Семен.
        – А ты сравни нас, – пожал плечами я.
        А чего тут было сравнивать? При ста семидесяти сэмэ Семы и метре восьмидесяти пяти моих. Я и выглядел значительно внушительней. Спору нет, Сема обладал неплохой физподготовкой, но в силовых упражнениях я неизменно брал верх.
     
        Вот так мы и сидели в «скворечнике», предаваясь невеселым размышлениям, когда в проеме появился Мармиэль.
        Он вежливо поклонился Семену, небрежно кивнул мне и прошелся с довольным видом по помещению.
        – Совет принял решение! – объявил он наконец, повернувшись к нам. – Семьен, мы решили принять тебя в наш клан. Завтра тебя ждет церемония посвящения. Это очень важная церемония. Тебе надо подготовиться. Я займусь этим с тобой.
        – А что с моим другом? – Семен напрягся в ожидании ответа.
        Признаться, мне тоже было не очень уютно. Щемящее чувство расставания охватило меня.
        – Совет принял решение оставить человека, но до того момента, когда он сможет овладеть оружием человеческой расы. Потом он должен будет уйти. – Мармиэль покровительственно улыбнулся мне. – Мне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы убедить Совет. Благодарить не надо!
        Держи карман шире! Чтобы я тебя, расист ушастый, благодарил!
        – А владению оружием меня кто обучать будет? – поинтересовался я.
        – Кто-нибудь из наших мастеров «Зеленой стражи», – небрежно ответствовал Мармиэль.
        – Это человечьему оружию, что ли? – недоверчиво уточнил я.
        Хорошее уточнение. Мармиэль замер, соображая, где же все-таки произошла неувязка. Сообразил. Негодующе уставился на меня.
        – Человечьему оружию будешь обучаться сам!
        – А эльфийскому?
        – Эльфийскому тебя никто обучать не будет! – отрезал Мармиэль. – Эльфийское оружие, чтоб ты знал, слушается только эльфов.
        – Это оно вам сказало? – сердито поинтересовался я (меня эта дискриминация снова стала раздражать).
        – Кто сказало? – оторопел Мармиэль.
        – Оно! – уточнил я, поднимаясь на ноги. – Вы попробуйте, а потом утверждайте! Поймите, наконец, я сюда не рвался! Я сюда попал против воли! Как и он. Но если уж я сюда попал, то проявите свое хваленое благородство! Дайте мне шанс выжить здесь!
        Мармиэль стоял, внимательно всматриваясь в меня. Кажется, до него дошел смысл моих высказываний. Он наморщил лоб, раздумывая, потом взглянул на Семена. Семен встал рядом со мной.
        – Он мой друг, Мармиэль. Я прошу за него.
        Эльф кивнул:
        – Хорошо. Я подумаю над этим. Но ты должен понимать, что мы не обязаны тебе помогать больше, чем это нам необходимо.
        – Но на необходимый минимум я могу рассчитывать?
        – Сначала надо определить этот минимум, – усмехнулся Мармиэль.
        Я понял, что дальше давить не стоит. Я и так достиг максимума возможного в данной ситуации. Дальше будем поглядеть.
        Мармиэль предложил нам выбираться из помещения. На этот раз стражи не было. Зато присутствовали два эльфа. Один имел довольно унылый вид, а второй – хмурый.
        – Партнориэль, – обратился Мармиэль к унылому, показывая на Семена, – вот его надо одеть к церемонии. Прояви все свое искусство!
        Партнориэль окинул взглядом фигуру Семена, тяжело вздохнул, повернулся и потопал куда-то в сторону, махнув при этом рукой, призывая Сему следовать за собой. Мы с Семеном переглянулись. Я кивнул ему, и он, пожав плечами, пошел за унылым Партнориэлем.
        Я повернулся к Мармиэлю, который, прищурив глаза, наблюдал за нами.
        – Сейчас ты пойдешь с нашим мастером оружия, Орантоэлем. Он поможет тебе выбрать оружие, подходящее для обучения. Отнесись к этому серьезно! От этого будет зависеть продолжительность твоей, и так очень короткой, жизни.
        Намек на мою жизнь меня, конечно, покоробил, но на этот раз я промолчал.
        Хмурый хмыкнул:
        – Он хоть знает, с какой стороны за меч браться? – неласково спросил мастер оружия.
        – Угадай с трех раз, – так же неласково ответствовал я.
        Мармиэль весело рассмеялся, глядя на ошарашенное лицо эльфа.
        – Да, тебе, мастер, попался не самый почтительный экземпляр из людей, – сквозь смех выговорил он.
        Орантоэль достаточно быстро пришел в себя. Он многообещающе взглянул на меня:
        – Ничего! Я почтительность ему быстро привью.
        Мармиэль, весело скалясь, предложил:
        – Пари? Я очень хочу посмотреть, как это у тебя получится. Учти, экземпляр не совсем обычен. На ментальное воздействие не среагировал.
        Стоп! Это какое еще ментальное воздействие? Это что, он меня гипнотизировать пытался? Похоже, сообщение Мармиэля подействовало на мастера. Он с большим интересом взглянул на меня.
        – Пари? Почему бы нет?
        – Если я выигрываю, то ты отдаешь мне «Кленовый Лист». – Глаза Мармиэля алчно прищурились.
        – Разогнался! – фыркнул Орантоэль. – Ну ладно! А ты мне зачаруешь два новых клинка.
        – Один! – быстро откликнулся Мармиэль.
        – Два! А будешь спорить, то и три, – твердо ответил мастер оружия, наблюдая за мной.
        Мне этот торг не очень нравился. Похоже, этот тип собирается опускать меня ниже плинтуса. Это меня-то? Когда это в последний раз было? Не помню. Обычно со мной старались ладить, дабы не оказаться в роли этих самых опускаемых. Но спешить, однако, не стоит. Я этого мастера не знаю, как не знаю, на что он, собственно, способен. Может, он какой местный авторитет в деле укрощения норовистых индивидуумов. Посмотрим.
        – Тебе надо подобрать оружие, – просветил меня Орантоэль. – Следуй за мной!
        Мастер решительно зашагал в сторону, даже не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним. Да последую, конечно. Куда же мне деваться.

    Глава 9

        Ого! Да у него весь арсенал расположен на дереве. Впрочем, логично. Не подтопит. Только вот что странно: дверь даже на маленький замочек не закрыта. Простая щеколда. Заходи, кто хочет – бери, что хочешь. Или у эльфов полностью отсутствует клептомания? Надо будет спросить. Но это потом.
        Следом за ловким мастером Орантоэлем я вскарабкался по лесенке в его арсенал. Жестом фокусника, я бы даже сказал, дешевого фокусника, Орантоэль распахнул дверцу, предлагая мне войти. Ну-ну.
        А вот этого, собственно, следовало ожидать, но все равно оказалось неожиданным. Такого количества и разнообразия колющего, режущего, рубящего и протыкающего я еще в жизни не видал. Мечи лежали невообразимым ворохом, щетинясь во все стороны остриями. Кинжалы, ножи и ножики валялись где попало. На стенах были развешаны щиты разнообразных размеров и конфигурации. Копья, колчаны, луки… От всего этого разнообразия у меня глаза разбегались.
        – Выбирай! – предложил Орантоэль.
        Легко сказать – выбирай! Ты попробуй подступись к этому ежу!
        Я осторожно шагнул, впившись взглядом в сумасшедшую кучу.
        – Все никак не выберу времени, чтобы навести здесь порядок! – делано тяжело вздохнул мастер и многообещающе взглянул на меня. – Но сейчас, кажется, нашелся тот, кто проделает эту, несомненно, нужную работу.
        Тут и к гадалке не ходи. Ясно, кого он хочет сосватать.
        – Ну если сговоримся, – пообещал я, выискивая взглядом клинок, который мне подошел бы.
        Вот! Двухлезвийный, чем-то напоминает мне мой Бастард. Качество клинка, несомненно, высокое. Вон как причудливо извиваются широкие полосы многослойной ковки.
        Я осторожно потащил из кучи металла приглянувшийся мне меч.
        – Странно! – услышал я комментарий Орантоэля.
        – Что тут странного? – поинтересовался я, пробуя клинок в руке.
        – Я слышал, что люди предпочитают красивые и ценные вещи. В том числе и оружие. Почему ты не выбрал, к примеру, вон тот меч, с алмазом в навершии? Или вот, посмотри. Золото, так вами любимое. Гарда отделана рубинами.
        – А это золото, рубины и все такое… они меня здорово защитят, когда мне голову рубить будут? – ехидно поинтересовался я.
        Орантоэль неопределенно пожал плечами:
        – Для мастера не имеет значения, чем украшена рукоять. Главное, насколько хорош клинок.
        Вот зараза ушастая! Типа он мастер, а я погулять вышел. Я пять раз крутанул кистевым вперед, потом назад. Перебросив меч, повторил упражнение уже левой. Ухватив рукоять двумя руками, изобразил «крылья бабочки». Елы-палы! Вот это клинок! Я даже представить себе не мог, что существуют такие. Великолепная балансировка! Я попробовал и выяснил, что центр тяжести как раз на ладонь от огнива (гарды). Грибовидное навершие и обтянутая темно-коричневой кожей рукоять с серебряными набойками гарантировали надежный захват. Небольшая гарда предохраняла руку от неприятностей. Меч идеально подходил как для колющих, так и для рубящих ударов.
        – Мармиэль мне что-то говорил о том, что ты не владеешь оружием, – флегматично заметил Орантоэль.
        В пику ему я изобразил несколько простейших движений «сечи Радогора», ведя клинок в различных плоскостях.
        – Все ясно! – констатировал Орантоэль. – Он меня подставил. Теперь придется отдавать ему «Кленовый Лист». А я-то гадал, почему он так легко пошел на пари. Кстати, вот эти последние движения я не понял, но по тому, с какой легкостью и привычкой ты их выполнил, могу сделать заключение, что это приемы боя, которые мне неизвестны. Я предлагаю тебе выйти и провести со мной небольшую разминку.
        М-да, кто кого подставил – это еще вопрос. Особо как-то и слово «разминка» меня не вдохновляет. Если он местный мастер клинков, то он меня, вместе с моей «сечей Радогора», разделает, как бог черепаху. Хотя с другой стороны, клинок хорош (и это факт), да и я себя давно уже не чувствовал таким классным. А вот и поупираюсь, хотя бы из вредности.
        На поляне, перед деревом-арсеналом, Орантоэль небрежно расстегнул камзол, одним движением плеч стряхнул его на траву и взял в руки лежащие до этого на ступенях ножны. Он что, собирается со мной работать парными мечами? Уважаю! Но плохо! Я-то с такой манерой еще не сталкивался. Эх, посечет он меня сейчас…
        Я перевел клинок своего меча в нижнюю позицию и перешел в расслабленное состояние, готовясь принять удар, откуда бы он ни последовал. Так как я не представлял себе, с чего Орантоэль начнет, то счел такую позицию самой оптимальной.
        Орантоэль стряхнул ножны с клинков и, разведя их слегка в стороны, поклонился мне. Я кивнул. Эльф сделал мягкий шаг в сторону и, вдруг развернувшись, попытался меня достать более длинным клинком рубящим ударом сбоку.
        Тело среагировало мгновенно. Парировав удар длинного меча, я сразу же откинул короткий. Сместился. Снова удар. Последовала попытка связать мой меч для укола вторым клинком. Я отпрыгнул, уходя от него.
        Внезапно, как озарение, я вспомнил показательный поединок Валеры с каким-то японцем. Тот тоже сражался парными мечами. После того боя японец был в шоке. Он непрестанно кланялся и что-то восклицал на своем гортанном языке. Переводчик, путаясь в терминах, пытался объяснить, что японец в восторге от манеры боя. Японец ничего не смог сделать. Его мечи путались в кружевах, которые плел клинок Валерки. Я отчетливо вспомнил этот рисунок боя. Вспомнил так, как будто это был мой бой!
        Руки сами начали работать в той самой манере. Я перешел в наступление, оттесняя мастера. Но это был мастер! Он недолго отступал. Орантоэль слегка нахмурился и ускорил работу мечами. Его клинки мелькали с неимоверной скоростью. Они угрожали мне со всех сторон. Но – о чудо! Я успевал! Иногда я даже не осознавал, что и как я делаю. Клинки сталкивались с совсем немузыкальным лязгом и скрежетом. Это только в фильмах изображают бои в сопровождении звона. Это же так романтично – звон клинков! Только те, кто в реале занимается такими боями, знают, чего стоит этот «звон» и каков он на самом деле.
        Орантоэль вдруг отскочил назад и развел руки, показывая, что бой закончен. Я, тяжело дыша, стоял перед ним, готовый продолжить. Но мастер боя мне поклонился и повернулся к дереву. Он даже не запыхался! Ну не свинство ли?
     
        – Неплохо! – Орантоэль с интересом, как будто только что увидел, рассматривал меня. – Стиль мне незнаком, но очень неплохо! Правда, некоторые движения слишком размашисты, неэкономны. Над этим стоит поработать. Также стоит поработать над блоками. Переходы к атаке предсказуемы. Надо научиться скрывать эти моменты. Эх! Придется отдавать «Кленовый Лист» этому интригану!
        – Да что это за «лист» такой? – не выдержал я. – Покажи мне его!
        Орантоэль кивнул мне, призывая следовать за собой. Снова поднялись в арсенал. Повозившись в углу, Орантоэль вытащил оттуда длинный деревянный футляр. Небрежно смахнув со столика в центре несколько пустых ножен, аккуратно поставил на него эту коробку. Щелкнул миниатюрный замочек, и крышка была поднята. Внутри на бархате лежал этот клинок. Нет, не клинок, а КЛИНОК. Он действительно имел вид кленового листа, но с неимоверно удлиненным кончиком центрального выступа. Хищный, блестящий в отсветах, великолепный!
        – Можно посмотреть? – Я протянул руку к мечу.
        – Это эльфийский меч! – Брови Орантоэля сошлись к переносице. – Он не будет слушаться смертного!
        – Я же не собираюсь им что-то рубить. Я просто посмотреть хочу!
        С этими словами я отодвинул возмущенно сопящего Орантоэля и за рукоять вытащил меч из футляра. И тут действительно меч, как живой, дернулся у меня в руке, пытаясь вырваться. Ну и… ничего ж себе! Шалишь! Я напряг руку, изо всех сил сжимая в ладони рукоять. Видимо, меч понял, что от меня так просто не вывернуться. Не делая больше попыток, он прекратил сопротивление.
        – Хотелось бы объяснений, – внезапно осипшим голосом произнес за моей спиной Орантоэль.
        – Объяснений чего? – отозвался я, любуясь великолепием оружия.
        – Почему ты смог его удержать?
        Я обернулся, в надежде полюбоваться еще и изумлением Орантоэля. Брависсимо! Это стоило того! Классика! Станиславский вкупе с Немировичем-Данченко, безусловно, воскликнули бы: «Верю!»
        – Удержать смог. А вот с «почему» тебе надо будет разбираться не со мной. У вас тут имеется штатный маг, или как это у вас называется? Вот он пусть и подводит теоретическую базу под имеющиеся в наличии факты.
        Мою насыщенную терминами фразу Орантоэль покорно проглотил. Он и так уже был поражен самим фактом удержания меча смертным. Мне даже стало его немного жаль.
        Я аккуратно уложил «Кленовый Лист» в футляр и закрыл крышку. Клинок конечно же хорош! Слов нет. Но не мое. Это точно. Все-таки меч, который я выбрал, мне милее и удобнее.
        – Надо подобрать тебе ножны, – наконец прорезался голос у Орантоэля.
        – Надо, – согласился я.
        Орантоэль, подхватив футляр, снова забрался в угол оружейки. Он долго там копошился, что-то переставлял, что-то двигал, чем-то шуршал. Наконец он появился с целой охапкой ножен и ремней. Все это он вывалил на стол и, отступив на шаг, критически осмотрел меня.
        – У тебя длинные руки. Логично было бы, если ножны будут на спине с уклоном вправо.
        Орантоэль выбрал ножны подходящей длины с целой системой ремней. Он укрепил мне ножны на спине. Что-то подтянул.
        – Возьмись за рукоять! – скомандовал он.
        Я покорно коснулся рукояти своего меча. Эльф еще что-то подправил. Ой, чувствую я, что с этой системой ремней у меня еще будут заморочки.
        – Выхвати меч и сразу же нанеси рубящий косой удар.
        А что? Удобно. Получается выхват сразу же с ударом. Понятно теперь, почему во многих фильмах воины бегают с мечами за спиной. Длина моего клинка, как и длина руки, позволяет мне такие вещи.
        – Завтра приступим к тренировкам, – проинформировал меня Орантоэль. – Я хочу, чтобы ты овладел еще каким-нибудь дополнительным видом оружия. Одного меча мало. Я подумаю над этим. А Мармиэль мне все-таки должен зачаровать пару клинков за этот подарок.
        – За какой «подарок»? – с интересом спросил я.
        Вместо ответа Орантоэль ткнул в меня пальцем.
        – Иди! Завтра утром я тебя жду.
        – Эй! А где картосхема вашего поселения с обозначением моего местонахождения? Я же не помню дороги, по которой меня сюда привели.
        – Нет, не два, а четыре клинка он мне должен зачаровать! – взревел Орантоэль. – Пошли, проведу!

    Глава 10

        Если бы не видел, ни за что бы не поверил! В нашем курятнике, простите, номере гостиницы, укрепленном на ветви дерева, меня встретил унылого вида Семен. Причем этот унылый вид вызвал у меня взрыв здорового смеха, продливший мою жизнь этак на пару часиков. Конечно, это по меркам местного остроухого населения и не бог весть что, но хоть что-то.
        Вы можете спросить, что же было такого в бедном Семене, что вызвало у меня, толстокожего грубияна, смех?
        Начну с того, что я его сначала даже не узнал. Захожу, вернее, залажу я в наше бунгало, а там сидит существо непонятного вида, покачиваясь и постанывая. Рука сама метнулась к рукояти новоприобретенного меча. Хорошо, что узнавание пришло вовремя, а то… Короче, эльфы занялись ассимиляцией моего друга всерьез. Вытряхнули его из одежды нашего мира, по которой я его, кстати, и узнавал, и напялили на него этот балахон под гордым названием – церемониальная накидка. Посвящение в эльфы, понимаете ли, должно проходить исключительно в таком вот непотребстве. Мало того. Что они сотворили у Семена на голове – стоит отдельного описания. Я не скажу, что у него были длинные волосы. Нет, конечно, и не короткие. Но по меркам эльфов… М-да! Во всяком случае, заплести то, что у Семы было, в косички – это надо уметь. То, что в итоге получилось, на ночь лучше не видеть. Оставалось только порадоваться, что меня не угораздило превратиться в эльфа.
        – Чего ржешь? – хмуро осведомился Семен.
        – Я, честно говоря, думал, что тебя объявили эльфом, а на самом деле, подозреваю, из тебя хотят сделать пугало.
        – Если бы не заставили еще и церемонию изучать, то я бы тоже так подумал, – кисло признался Семен. – Мармиэль сказал, что потом мне еще придется учиться, чтобы стать приличным эльфом. Он уже и имя мне новое придумал.
        – А ну озвучь! – заинтересовался я.
        Семена даже перекосило.
        – Семенэль, – выдавил он.
        – Гы!
        – Ты оценил! – Семен снова застонал.
        – Перестань стенать, как привидение. Ты бы еще цепями погремел!
        Семен наконец отвлекся от своих проблем и обратил внимание на меня.
        – А ты, я вижу, прибарахлился? Чем ты занимался, пока меня мучили?
        – Вещами насквозь прозаическими, – пожал плечами я. – Подбирали мне оружие и проверяли, насколько я им владею.
        – Везет же некоторым! – с завистью процедил Сема. – Я тоже так хочу!
        – А не фиг было эльфом становиться, – огрызнулся я.
        – Да я что? Хотел, что ли? – вырвалось из глубины души у Семена.
        Мне стало его жалко. Реалии наложили жесткие путы на него. Я, по сравнению с ним, был в гораздо лучшем положении. Более свободен, что ли. Даже те блага для Семена, что в виде бонуса сопровождали этот процесс, такие как: бессмертие, магия леса и здоровье, на данный момент не компенсировали муки.
        – Не расстраивайся, – попытался я успокоить друга. – Ты-то здесь останешься, под прикрытием сородичей, а меня, как только обучат, отсюда вышвырнут. У тебя есть шанс вернуться домой, а у меня…
        – Я с тобой пойду! – упрямо процедил Семен.
        – Я был бы рад, – просто ответил я. – Но ты уверен, что это лучшее решение? Насколько я помню, войнушки не входили в круг твоих интересов. Ты больше по всяким пещерам специализировался.
        – Я научусь.
        Вот тут я могу поверить. Если Семен за что-то брался, то можно прямо сказать, копал на полную. Помню, однажды он сказал, что выучит фарси. Это такой язык, если кто не знает. Я уже не говорю, что там пишут не слева направо, а наоборот. Происходило это на дружеской посиделке, мы изрядно «потеплели», и заявление Семена было воспринято как шутка. Каково же было наше удивление, когда он пришел с симпозиума по спелеологии с каким-то иранцем, очень бодро общаясь с ним. И, что самое главное, иранец его понимал! И это за год!
        Всех примеров я приводить не буду, но в упорство Семена я верю.
        – Сема, да не расстраивайся ты так! Ты же эльф! Прикинь, все девчонки будут от тебя без ума. Они почему-то обожают западать на эльфов.
        – Ты-то откуда знаешь? – удивился Сема.
        – Э-э-э… читал, – выкрутился я.
        – Эх, Влад, – мечтательно заговорил Семен. – Какие девочки мне прическу делали! Хочешь, познакомлю?
        – Да ладно! – отозвался я, довольный, что смог отвлечь Семена от печальных мыслей. – Я для них грубый варвар. Они даже не посмотрят в мою сторону.
        – Это для них экзотика, – поучающе сказал Семен. – Уж ты поверь мне, женщины на экзотику очень падки.
        – Что же они там, на Земле, не очень активно падали? – подколол я друга.
        – А там ты не был экзотичен, – парировал Семен. – Разве можно рассказывать при первой встрече о преимуществах программного продукта «Фокс профешинал шесть ноль» перед тем же «Фоксом», но версии пять ноль?
        – Гляди ты, какие мы слова знаем! – откровенно удивился я. – Откуда дровишки?
        – Я стенограмму вел, – ехидно улыбнулся Семен.
        – Ладно. Хватит отвлекаться! Я тут, пока мечом размахивал, проголодаться успел. Как тут насчет поесть? Не в курсе?
        – Совершенно случайно в курсе… – Семен поднялся и направился к выходу. – Варваром ты был, варваром и остался! В первую очередь думаешь о том, как бы брюхо набить.
        Я, посмеиваясь и довольный, что у Семена улучшилось настроение, двинулся за ним.
     
        – Ну рассказывай, остроухий, чему тебя обучали?
        Я сыто откинулся на спинку плетеного кресла. Жизнь снова приобрела смысл и играла всеми красками радуги. Оптимизм, подкормленный недурственным обедом (хотя, судя по времени, это был уже ужин), поднял голову и победил уныние и неверие в собственные силы.
        – Вот уж не знаю. – Семен хитро прищурился на меня. – А вдруг это нельзя рассказывать? Я забыл их об этом спросить. Может, это наша национальная эльфийская тайна.
        – Все ясно! – Я с отвращением взглянул на этого перебежчика. – Продался ты, Сема, продался со всеми потрохами. Продал идеалы святой дружбы, а также, вкупе с ней, свободу распространения информации. И кто ты после этого?
        – Сиротинушка горемычная, – жалобно проныл Семен и, резко сменив тон, добавил: – А за «остроухого» можешь схлопотать по своему уху. Расист несчастный!
        – Правда глаза колет?
        – Нет, режет.
        Хорошо! Порция непременной пикировки получена. Теперь можно и о теме. Сема как раз и собирался к этой теме приступить. Он облокотился на столик, за которым мы сидели, и доверительно наклонился ко мне:
        – Ну хорошо, расскажу. Они мне не говорили, что это секретная информация. Значит, можно рассказывать.
        Сема немного помолчал, собираясь с мыслями.
        – По сути это церемония, которая у них проводится, когда эльфа признают совершеннолетним и переводят в полноправные члены эльфийской общины. Это очень важное мероприятие в жизни каждого эльфа.
        Семен со значением посмотрел на меня: мол, каково?
        Я отреагировал сытым цыканьем зубом и кивнул. Типа оценил, продолжай.
        – Конечно, испытаний, которые необходимо пройти новому члену, не будет. Этому всему мне еще предстоит обучаться. Но всю остальную церемонию проведут в полном объеме.
        Семен провел рукой по своему ежику из косичек и бусинок.
        – Это многовековая традиция. Весь ритуал надлежит строго выполнять и действовать точно по протоколу. Вот этому меня и обучали. Потом в программе торжественная трапеза, песни и дискотека.
        – Фейерверк намечается? – деловито спросил я.
        – Не знаю. А зачем тебе?
        – Я не уверен, что меня допустят на эту церемонию, но должен же я знать, когда ты станешь настоящим эльфом.
        – Когда они запоют, то можешь быть уверен: свершилось! – с неожиданной тоской пробурчал Семен, поникнув головой.
        – Да ладно тебе страдать! Это еще не конец света. Может быть, это даже хорошо и принесет пользу.
        – Какую и кому? – поднял голову Семен.
        – Тебе, нам! Какая разница? Став полноправным членом этого эльфятника, ты получишь определенную свободу выбора и действий. А это, согласись, немало.
        – А также обязанности и долг, – добавил Семен, – которые могут существенно ограничить эту самую свободу выбора и действий.
        – Могут, – кивнул я. – Но нам еще здесь предстоит пробыть немало. Обучимся, тогда и будем посмотреть что да как.
        Затянувшееся молчание друга заставило меня взглянуть на него. Семен завороженным взглядом провожал стройную и очень привлекательную эльфиечку. Да, как бы это не стало проблемой! Хотя я и себя поймал на том, что с неменьшим удовольствием рассматриваю девушку. Может, согласиться на знакомство, предложенное Семеном?

    Глава 11

        Мармиэль только искоса посмотрел на меня, когда мы с Семеном заявились к нему в гости. Надо сразу брать быка за рога, а в нашем случае – эльфа за уши.
        – Приветствую тебя, Великий Мармиэль! – рявкнул я.
        Эльф поморщился.
        – Можно обойтись и без «Великого», – небрежно ответил он. – Мне хватит и просто «Светлого».
        – Прости, света я случайно не заметил, – покаялся я.
        – Странно, что Орантоэль еще не приходил с жалобой на твою наглость, – флегматично заметил Мармиэль.
        – А что, должен был? – поинтересовался я, присаживаясь к столу.
        – А вот мне кому жаловаться? – возмутился Мармиэль.
        – Вон ему, – ткнул я пальцем в сторону Семена.
        – А поможет? – с надеждой спросил Мармиэль.
        – Вряд ли, – честно ответил я, – но можно попробовать.
        Мармиэль повернулся к Семену:
        – Семенэль, присаживайся. Что привело тебя ко мне? – Эльф подозрительно взглянул на меня и добавил: – Или кто?
        Семен вздохнул, прошел к креслу, выращенному тут же Мармиэлем, и легко на него присел.
        – Я хотел спросить. Можно ли моему другу поприсутствовать на церемонии?
        Мармиэль очень недоверчиво посмотрел на меня.
        – А твой друг нам там ничего не устроит? Церемония, за всю нашу историю, ни разу не была сорвана. Я не хотел бы, чтобы эта церемония вошла в историю как первая, которая была сорванной.
        Вот это меня уже возмутило.
        – Я что, так страшен? Ты хочешь мне сказать, что у вас – славных и могучих эльфов – не хватит сил справиться с одним смертным бузотером? Мармиэль, почему ты делаешь из меня проблему? Можно подумать, что я здесь первый смертный, который у вас побывал.
        – Если бы ты был таким, как те, что у нас побывали, то никакой проблемы не было бы, – спокойно ответил Мармиэль. – Мы бы поселили тебя у ворот нашего леса, в здании, специально предназначенном для наших гостей. В лес, без нашего разрешения, ты бы не смог зайти. Но ты сейчас в центре нашего поселения. Ты являешься другом того, кто вскоре станет одним из нас. А мы, эльфы, очень ценим дружбу. Но в то же время ты самый наглый из всех смертных, что побывали здесь. Ты совершенно не уважаешь наш статус. Ты хочешь поприсутствовать на церемонии, но где гарантии, что ты ее не сорвешь?
        – Моего честного слова тебе хватит? – спросил я, сдерживая вертящиеся на языке аргументы против обвинений, выдвинутых этим ушастым.
        Мармиэль недоверчиво прищурился, рассматривая меня.
        – Влад всегда держит данное слово! – вступился за меня Семен.
        – Тогда, может, попросить его дать еще несколько слов? – поинтересовался Мармиэль, кивнув Семену.
        – Я не разбрасываюсь словами, – сухо ответил я.
        – Ну что же, Семенэль, – вздохнул Мармиэль, – если ты гарантируешь, что все пройдет спокойно и твой друг будет вести себя в соответствии с правилами…
        Семен решительно кивнул.
        – …то я возьму на себя ответственность и разрешу ему поприсутствовать на церемонии, – закончил Мармиэль.
     
        Я стоял у могучего, похожего на дуб, но с более гладкой корой, дерева. Вокруг меня толпилось местное население. Как вы понимаете, оно все сплошь состояло из эльфов. Все одеты в шикарные одежды. Один я в своем земном наряде. Учитывая то, что мне пришлось в нем находиться уже долгое время, видок у меня был тот еще. Я старался быть как можно менее заметным, что у меня, ввиду моего сложения и роста, не очень-то получалось. Ничего! Переморгают! Мармиэль мог бы снабдить меня более пристойным нарядом. Не захотел, однако. Огорчало то, что рядом проходили такие привлекательные девушки, а я был вынужден изображать из себя незначительную деталь пейзажа.
        Видимо, церемония у них – национальный праздник. Вон сколько народу собралось!
        М-да. Отсталая культура! Хоть бы один из них кулек с попкорном принес. Семечек никто не лузгает. Не рассаживаются согласно купленным билетам. Срамота! А еще эльфами называются. Впрочем, у них тут свой монастырь. Не буду я их учить правилам хорошего тона.
        От этих мыслей настроение мое повысилось, и я с удовольствием приготовился наблюдать за предстоящим действом. А оно не замедлило!
        В полной тишине медленно погасли фонари. Нас окружала кромешная тьма. Только звезды сияли вверху. Какие же они большие и как их много! Вот теперь я еще раз мог убедиться, что мы не на Земле. Рисунок звезд был мне совершенно незнаком.
        Тихая нота вкрадчиво нарушила тишину. Послышались мягкие аккорды, которые постепенно нарастали. Где-то там, справа от меня, начали разгораться огни. Постепенно я различил, что они разгораются по пути следования процессии из нескольких эльфов. Я смог рассмотреть, что среди них топает в своей церемониальной накидке и Семен. По мере приближения процессии к поляне, на которой собралось уважаемое сообщество, я рассмотрел, что среди нее находится еще парочка ушастых в таких же накидках. Понятно! Значит, не только Семен удостоился этой чести. Наверное, эти двое достигли своего совершеннолетия. Интересно, а сколько это? Сто, двести лет? Но совершенно точно можно сказать, что не восемнадцать, как у нас. Инфантильность, однако!
        Вот процессия вступила на поляну. По всем деревьям разбежались разноцветные огни. Впереди, с какой-то чашей в руках, выступает Мармиэль. Ну ясно. Он же тут главный маг. Кому, как не ему, удостаивать совершеннолетием?
        Ого! А вырядился-то он! Причесочка такая веселенькая. Глаза полны вдохновения и неземной мудрости. Ну просто отец родной!
        Музыка торжествующе гремит. И что странно, микрофонов и оркестра что-то не наблюдается. Ах, ну да, магия.
        – Мы собрались здесь для того, чтобы отметить знаменательное событие для этих юношей – вступление в пору взрослой жизни, ответственности, прав и обязанностей перед эльфийским народом! – громогласно возвестил Мармиэль.
        Я заметил, как несколько перекосило физиономию Семена, особенно при словах об ответственности и обязанностях. Представляю, каково ему! Меня бы тоже перекосило.
        – Но это посвящение – особое! – продолжал тем временем Мармиэль. – Сегодня мы принимаем в свои ряды нашего брата, который попал к нам из иного мира под странным названием Землия. На нашей памяти такого еще не бывало, и нам предстоит впервые провести подобную церемонию.
        Дальше все больше походило на выступление сводного ансамбля песни и пляски. Хотя должен признать, что на обычную халтурку это не было похоже. Наверное, потому, что все участники вложили душу в выступление.
        Нечеловечески прекрасные голоса поющих вплетали в музыку прихотливые, новые и неожиданные струи. Речитатив Мармиэля удивительно точно совпадал с песней. Всевозможные световые и прочие эффекты оттеняли церемонию, не мешая совершенно – настолько они были гармоничны. Небольшая, но очень слаженная группа молоденьких эльфиек (по крайней мере, мне показалось, что они молоденькие) в странном, но от этого не менее прекрасном танце плавно скользила по поляне.
        Я завороженно наблюдал за всем этим представлением. Ну почему это все происходит здесь, а не на Земле? Да там им бы цены не было! Причем буквально! Если уж я, не особенный любитель таких зрелищ, засмотрелся и заслушался. Так и представляю себе огромный билборд: «Один раз, и только у нас – выступление народного эльфийского ансамбля этнической песни и эксклюзивного танца имени какого-то там… эльфа».
        Так ведь не поедут, даже если и найдут возможность перейти в наш мир.
        Во-первых, они нас, людей, ни в грош не ставят. А уж тем более выступать для нас – худшей оскорбухи для них и представить сложно.
        Во-вторых, как представлю себе наших акул шоу-бизнеса, греющих на всем руки, то даже радостно становится, что хоть на этом им не получится заработать.
        Можно было бы перечислить еще множество факторов, но лень. Уж больно хорошо поют, заразы!
        – Завидуешь? – Меня кто-то дернул за рукав куртки.
        – Было бы чему, – механически ответил я, поворачиваясь.
        Рядом со мной стоял Орантоэль, само собой, в праздничном прикиде. Он с интересом всматривался в мое лицо.
        – Почему нет? – последовал второй вопрос.
        – Не мое это, – усмехнулся я. – Да и зачем мне лишняя головная боль. Так я пока ничего и никому не должен. Вы жаждете, чтобы я отсюда убрался, и согласны обучить меня выживать там, за пределами вашего леса. Это честный обмен. А вот моему другу сложнее. У него уже есть обязательства перед вашим народом, ибо он стал одним из вас.
        Орантоэль согласно кивнул:
        – Интересное рассуждение. Хорошо, смотри дальше, а завтра, с утра, ко мне. Надо же выполнять нашу часть «честного обмена», – ехидно передразнил он меня.
        Церемония тем временем достигла своей кульминации. Новообращенным вручили оружие. Лук, колчан со стрелами и мечи в ножнах. Но если двое совершеннолетних сразу же приладили свое оружие на законные, по их мнению, места, то Семен явно не знал, где же эти законные места находятся у него. Он с недоуменным видом держал ворох вооружения в руках. Пришлось Мармиэлю отвлечься и самому приладить все оружие на Семена.
        Конечно же после такого мероприятия нельзя обойтись без непременного выступления участников художественной самодеятельности. Вот тут и началось! Бравурные, оптимистические песни сменялись тихими душевными балладами. Надо отдать должное исполнителям, пелось все, по моим меркам, на высшем уровне. Я даже заслушался. Местное население петь своим не мешало. Бесшумно и плавно передвигаясь по поляне, оно, местное население, тихо переговаривалось и поглощало какую-то еду, которая была выложена на нескольких столиках. Этакий светский раут.
        Меня никто не трогал. Я расслабленно прислонился к стволу дерева и получал удовольствие от дивного пения. Вывело меня из транса то, что кто-то шлепнулся на траву рядом со мной. Лениво приоткрыв правый глаз, я обозрел унылого Семена, который, пыхтя, прилаживал свое оружие, пытаясь сделать так, чтобы оно не мешало ему сидеть. Да, задачку он себе выбрал из разряда неразрешимых. В такой сбруе разместиться со всеми удобствами мудрено. Я не имею в виду опытных воинов, для которых оружие стало частью их самих. У них это получается легко и само собой. Таким воякам, как Семен, его оружие, на данном этапе, будет доставлять неудобство, даже если оно все полностью будет лежать рядом. Одним только своим видом будет доставлять неудобство. Я уже не говорю о развешанном на теле.
        – Как тебе в новом качестве? – поинтересовался я.
        – Тебя бы на мое место! – огрызнулся Семен.
        – Я и на своем себя неплохо чувствую, – лениво отозвался я.
        – Лентяй! – буркнул Семен.
        – Не без этого, – согласился я.
        – И что теперь делать?
        – Обучаться, – пожал я плечами. – В первую очередь владению оружием. Пока ты владеешь на таком уровне, как сейчас, – тебя сожрет любой и, что характерно, не подавится. Если хочешь идти со мной, научись защищать себя.
        – Ой! А ты, значит, великий мастер, – саркастически заметил Семен.
        – Я? Нет. Я тоже буду обучаться. Даже уже начал. Даже уже разок вспотел. Вот!
        – Да, «вспотел» – это для тебя очень необычное состояние! – ядовито пропел Семен.
        – Остынь, ушастый, – хмыкнул я. – Я вообще не слышал, чтобы эльфы потели. Так что мы с тобой сейчас в этом вопросе на равных.
        – А в дюндель за «ушастого»? – хмуро поинтересовался Семен.
        – Можешь попробовать, – великодушно разрешил я.
        Семен оценивающе на меня посмотрел.
        – Бессмысленно, – вынес он решение. – Ты – тупой, злобный, мускулистый варвар. Все усилия по обучению тебя вежливости пропадут зря.
        – Ты уловил, – благосклонно кивнул я.

    Глава 12

        Орантоэль мило мне улыбнулся:
        – Давай, Влад! Достань меня!
        Полуторный меч, напоминающий мне кэн (ходзю) и катану одновременно, принялся порхать в руках мастера оружия. Этот прием мастер называл «крылья бабочки». С виду безобидное и даже красивое движение действительно напоминало по траектории раскрытые крылья этого насекомого. Вот только не надо поддаваться этой обманчивой безобидности. Мастер боя, владеющий этим приемом, обеспечивает практически непреодолимый барьер по фронту. В то же время его меч может в любой момент сломать траекторию движения и нанести удар. Плавали – знаем!
        Я поправил защитный доспех и, перехватив свой меч двумя руками, мягко, крадучись, сдвинулся в сторону. Мой клинок пришел в движение. Я плел уже привычную атакующую вязь из арсенала «сечи Радогора». Постоянное движение с ломаными траекториями. Как ни странно, именно оно может сломать красивый рисунок защитных построений Орантоэля.
        Конец ознакомительного фрагмента. Full version